Платье падает с плеч, освобождая грудь, которую тут же мнут со спины руки первого. Задирают их, чтоб другой мог обхватить вершинку ртом, моментально прикусив розовую горошинку. В то же время рука его ползёт по ноге, задирая подол платья, приближаясь к самому укромному месту. В спину и бедро упирается твёрдая плоть, мужчины оба возбуждены, проделывают всё молча и хрипло дыша. Тот, что сзади наклонился и укусил её шею, присосался и замычал, а рука второго добралась уже к цели…
Боль нарастала, обещая вот-вот погасить сознание, но магия мужчин не позволяла скользнуть во тьму, как и не позволяла вырываться или кричать…
***
Она плыла в зелёном океане, окутанная сизым, прохладным туманом. Постепенно окружение приобретало чёткость, но не до конца. Словно было живое, и не желало показываться. Трепетало, то охватывая её, то отступая, борясь с огнём. И, наконец, победило.
– Ты всё же вернулась в мой Дом.
Голос нежный, печальный и такой знакомый. Люсия потянулась и села. Теперь мир принял очертания зелёного шатра с множеством подушек цвета луговых трав и рек. Большие и маленькие, зелёные, синие, голубые, с яркой вышивкой и без, они полностью закрывали пол, а среди этого богатства – резной деревянный столик. Остатки тумана развеялись, и девушка ощутила аромат травяного чая и цветочных цукатов. Такое есть только в одном месте. Люсия виновато склонила голову.
– Простите, Матушка… Я недостойная дочь….
Лёгкое шуршание, и у её плеча оказывается вполне осязаемая фигура, укутывает девушку в прохладный шёлк, гладит по волосам… В этом пространстве её волосы снова длинны, а кожа чиста. Тут нет боли, нет слёз. Сюда приходит только Душа, сама суть.
– Я всегда тебе рада. Сила твоя растёт, Люсия. – богиня помолчала, продолжая обнимать девушку. – И ты последняя из моих Дочерей. Мир почти забыл о нас.
Но это девушка и сама знает. Не так давно прошедшая война унесла жизни многих, а впереди, по слухам, назревает ещё одна.
– Я… Я там умерла?
– Нет, дитя моё. На счёт остального тоже не переживай, – успокоила её женщина, разливая чай. – держи, твой любимый.
В прозрачных чашках плескался ароматный напиток янтарного цвета с ароматом вереска и мёда. Люсия, улыбнувшись, пригубила чай. Силы потихоньку восстанавливались, перетекая к её реальному телу.
– Значит, меня спасли? Он не успел?
– Дитя, чистота телесная для меня не имеет большого значения в вашем случае. Но нет, не успел, – богиня, склонив голову набок, задумалась о своём, похрустывая сахарными лепестками.
Люсия же рассматривала свою покровительницу.
Богиня могла предстать в любом образе. В старых храмах, задолго до войны, обычно было не меньше семи статуй, и все совершенно разные. Сейчас Мать приняла облик светловолосой женщины лет двадцати пяти. Полные губы, серые глаза, тонкие руки с нитяными браслетами на запястьях. В прежние времен богиня сама выбирала среди новорожденных девочек тех, кто будет ей служить. Не жрицей в храме, нет. У существования Дочерей была иная цель. Они росли в своих семьях, и никто не догадывался, кто посещает их сны. Теперь Богине поклонялись редко, единственная женщина, она не вмешивалась в дела других, но и забыть о себе не давала. И мстила по-женски, коварно. Именно так на карте появилась пара пустынь и круглое-круглое море. И много ещё чего. В затянувшемся молчании они допили чай, и шатёр стал потихоньку истончаться.
– Да, Люсия… – Великая Мать взяла её за руку, внимательно осмотрела и вздохнула. – Проклятие твоё я снять не могу. Там другие постарались. Тебе придётся научится с ним жить. По крайней мере, пока не поймём условие. А теперь до встречи.
Шатёр медленно растаял, а на смену ему пришла темнота и боль. Опять.
***
Сознание вновь с трудом выпутывается из липкой тьмы, в который раз за много дней. Обожжённая кожа саднит и чешется, даже примочки, которые как раз сейчас меняли, особо не помогали. Девушку немного знобило, и хотелось поплотней укутаться в одеяло. Чужая, тонкая рука проникла между ног, и девушка дёрнулась, пытаясь отстраниться.
– Успокойся, это всего лишь я. И травы, лечебные… – прошептал женский, даже девчачий голос. И тут же звонкий крик. – Она очнулась!
Быстро закутав Люсию в одеяло, девочка впустила в дом троих мужчин. Отец тяжело присел на край кровати. Его руки дрожали, а глаза покраснели. Казалось, в волосах стало больше седины.
– Прости, прости, Люсия. Если б я не задержался… Спасибо ребятам, догадались проверить, как ты без меня.
Мужчины остановились в глубине комнаты, не подходя, а Люсия старалась подтянуть покрывало повыше, прячась за ним.
Украдкой осмотрела руки. Волдыри уже сходили, покрывались корочкой. Губ она не ощущала и, кажется, даже не могла ими пошевелить. В ближайшее время ей на улицу не выйти. Возможно, опасности больше нет, но всё же страшно. Подняла глаза на отца, будто спрашивая – что же было?
