В комнате Люсия потребовала открыть ставни, но затянуть окошко сеткой и поменять под Мартой постель, а также сменить ей рубаху. Сама же в ступке перетирала необходимые травы, нашептывая прошение Матери и тихонько напитывая их силой. В сознании промелькнула странная, неуловимая мысль и пропала.
Роженица уже не стонала, а тихо всхлипывала, безучастно позволив себя приподнять для смены белья. И после лежала с закрытыми глазами. Времени оставалось мало. Вскоре прибежала девчушка с булькающий чайником.
– Наливай сюда, только медленно.
Чашку с травами заполнили на половину, и Люсия стояла напротив кровати, помешивая получившееся зелье. Не хватало только одной вещи.
– Сюда нужен сахар, ложки три-четыре. Есть?
Девочка тут же подала горшочек с сахаром. Смешав и процедив то, что получилось, Люсия присела на край кровати:
– Пей, пей, милая. Потом немного отдохнёшь, и родишь.
Помогая женщине выпить горько-сладкую смесь, она поглаживала ее волосы и нашептывала успокаивающие Слова. Так, чтоб совсем никто не слышал.
Протянула пустую чашку девочке и случайно коснулась пальцев. В тот же момент ощутила боль ожога. Вздохнула, осматривая покрасневшие пальцы. Значит, полная изоляция… Почти полная. Боги дозволили ей спасать жизни.
Женщину успели обтереть влажным полотенцем и дать той попить чистой воды.
– Вот так, дыши спокойно, всё будет хорошо. Ещё немного…
На постели растеклась тёмная лужица, а через пару минут раздался удивлённый, болезненный вскрик. Под пальцами пробежала волна спазма.
– Время. Теперь тужься. И дышать не забывай....
Под её тихие увещевания появилась тёмная головка, а потом и вся малышка, сразу же запищав. Новорожденную обтёрли и положили на грудь матери, накрыли обеих покрывалом, обрезали пуповину.
Мать улыбалась, поглаживая дитя. Распахнулись двери – женщины стремились покинуть спальню, избегая взгляда травницы. Они словно боялись услышать слова осуждения, хотя у Люсии для этого не хватало ни сил, ни желания.
На улице мужчины поздравляли отца, впихивая его внутрь дома и наперебой предлагая имена для новорожденной.
Взяв свой узелок, Люсия вышла, устало улыбнулась окружавшим её людям. И сразу за порогом провалилась во тьму. Последнее что она видела – две пары испуганных мужских глаз. Одни, серые, холодные, принадлежали Джейсону. А вторые болотно-зеленые, в сеточке морщин. Смутно знакомые, из далёких времён, когда всё было хорошо.
***
Сквозь плотный туман мучительного сна без сновидений прорывались мужские голоса.
Пока слов не разобрать, но сознание ухватилось за них, как за нить, в надежде найти выход из этого тяжёлого места.
– … му надел перчатки. – говорил один, низкий, бархатистый.
– Сразу ко мне привести не догадался? – этот голос постарше, со знакомой трескучей хрипотцой. Отец? Но он же…
– Сэм, в который раз повторить? Люсия сама приняла решение помочь. Если б не она, Старый Пёс потерял бы пару, да и дочку тоже.
В глубине комнаты раздался стук – два стакана одновременно и с силой грохнули на стол, а собеседники дуэтом выдохнули. Кто как, а мужчины почти в любой ситуации обсуждают проблемы и принимают решения в сопровождении алкоголя.
Нервный смешок вырвался из груди хрипом, а глаза так и не открывались. Слабость не позволяла и пошевелиться, словно травница вычерпала весь резерв, чего раньше не случалось.
– Проснулась… Тогда я пойду, сами понимаете, – голос молодого мужчины был знакомым, но тон его совсем не такой, как при их первой встрече. Казалось, он и правда сожалел.
– Да, да. Кыш уже.
Шаги, быстрые и уверенные, скрип двери. Совсем недолгая тишина, плеск жидкости в стакане, и снова шаги, на этот раз в сторону кровати. Девушку приподняли, под спину сунули ещё подушку, помогая удобнее сесть.
– Вот, попей.
Даже запах у мужчины тот самый, из детства – дым, карамельки и море. А ещё табак.
После пары глотков смогла, наконец, разлепить глаза. И первое, что она увидела – была трубка, которую нервно крутили в пальцах. Старая трубка с уже затёртым, неумело нацарапанным корабликом. Перевела взгляд на лицо.
– Па-ап… – сипло всхлипнула и уткнулась лбом ему в грудь.
Слёзы текли по щекам без остановки. Ещё сутки назад она была брошена всеми, предана и выброшена как ненужная вещь, к тому же намеренно испорченная, дабы никто не подобрал. Теперь же девушка нашла того человека, по которому безмерно скучала многие годы, не желая верить в его смерть.
А староста поселения изгнанников просто гладил её волосы.
Он не знал, что сказать, боялся скатиться на матросский матерный. Его дочь, милый, маленький солнечный зайчик теперь тоже одна из них. Что должно было произойти, что Люсия стала даже не просто продажной, а клеймёной шлюхой без косы? Как жила его семья эти годы? Почему та женщина позволила подобному произойти?
Любой попавший сюда больше не мог покинуть остров, это была его суть, его магия. Эта проклятая земля стала спасением его жизни и приговором для семьи.
Так они сидели долго, пока Люсия, наревевшись, не успокоилась. А потом завозилась в руках отца.
– Папа, мне бы это, ну…
