Зерчанинов не сказал ни слова. Ясно было, кто побил соседа, но неясно было, кто же его обокрал.
Один мужик принес домой зарплату. Он получил получку и отпускные, и все это десятками. В то время зарплата у него была 200 рублей, значит, двадцать десяток, и отпускные еще двадцать десяток. Итого сорок десяток.
И надо же так получиться, что он в ванной снимал пиджак, перевернул его, и деньги упали в воду. Он вытащил из воды эти намокшие деньги, разложил их на полу и стал сушить.
В это время позвонил сосед. Мужик открыл дверь, сосед вошел, он хотел попросить взаймы.
Мужик пригласил его в комнату.
Сосед увидел деньги, разложенные на полу, спросил, что это значит.
Мужик решил пошутить, сказал:
– Печатал, вот теперь сушу.
Сосед даже взаймы не стал просить, потоптался, пробурчал что-то и, не попрощавшись, ушел.
Тут же позвонил в милицию и сообщил, что сосед печатает деньги.
Милиция приехала на квартиру «фальшивомонетчика», сделала обыск. Ничего не нашли, пошли к соседу, увидели у него самогонный аппарат и посадили.
Два врача, Платинский и Дашаянц, рассказывали мне массу своих историй, бывших с ними или с их знакомыми. Одна совсем коротенькая.
Геологи, где-то на Севере, были в гостях у местных аборигенов. Пили, ели. Геологов было двое, местных было трое.
Потом уже напились так, что остались в юрте ночевать.
Один из геологов по пьянке стал приставать к местной женщине.
Женщина в темноте упорно сопротивлялась. Но геолог оказался сильнее. Обнял ее, подмял под себя, и, когда уже готов был приступить к серьезным действиям, женщина закричала:
– Я самеса, я самеса!
Хоть и пьян был геолог, но все же понял, что чуть не изнасиловал мужика-аборигена.
Однажды мы с женой гуляли по парку в Карловых Варах.
Только что прошел дождь, и все лавки были мокрые. И только одна лавка под деревом была сухая. Но на ней сидела пара – пожилые муж и жена.
Даже издали видно было, что они евреи.
Муж, поняв, что мы ищем, куда сесть, издали закричал:
– Идите таки сюда!
Я сказал:
– Ни за что, вы меня заговорите.
Он понял юмор и ответил:
– Кому вы нужны, я слова вам не скажу.
Куда было деваться? Мы с женой пошли и сели рядом с ними.
Как только я сел, он тут же сказал:
– Ну и что вы говорите?
– Я ничего не говорю, я молчу.
И дальше он полчаса рассказывал историю своей жизни – и все было интересно.
Мне эту историю рассказал агроном в деревне Марьино Курской области.
Один мужик в деревне пошел в сарай и при входе ударился лбом о притолоку, повернулся, чтобы посмотреть, обо что ударился, и наступил на грабли.
Грабли ударили его палкой по затылку. Он от неожиданности сделал шаг назад, попал ногой в коровью лепешку, поскользнулся и шлепнулся в корыто со свиной едой.
Пока летел, схватился рукой за ведро, ведро упало с полки и ударило его по голове.
Он лежит в корыте и говорит: «Блин, прямо “Форд Байярд” какой-то!»
Ираклий Андроников любил пошутить, и не только на сцене, но и в жизни. Например, у него была такая жестокая шутка. К нему, допустим, подходит на улице какой-то незнакомый человек и говорит:
– Ираклий Луарсабович, как вы мне нравитесь!
Андроников отвечал:
– А мне плевать на это.
Человек краснел, бледнел, начинал извиняться.
Андроников выдерживал паузу и говорил:
– Потому что это ничто по сравнению с тем, как нравитесь мне вы, – и оба собеседника смеялись.
Однажды Андроников встретил председателя Комитета по радио и телевидению Сергея Лапина. Собственно, у него на телевидении Андроникова и показывали, с его устными рассказами.
Лапин сказал:
– Ираклий Луарсабович, мне очень понравилось ваше последнее выступление.
Андроников решил пошутить и ответил:
– А мне плевать на то, что оно вам понравилось, – сделал паузу, но передержал ее и не успел сказать вторую часть шутки.
Лапин покраснел, развернулся и ушел. Шутка не удалась.
После войны Л.И. Брежнев руководил в Днепродзержинске обкомом. Было какое-то совещание. Все секретари обкомов стояли перед Сталиным по стойке смирно.
Иосиф Виссарионович шел вдоль строя и пожимал секретарям руки. Дойдя до бравого Леонида Ильича, а Брежнев в то время был красавцем, с черными волосами, густыми бровями – в общем, хорош был собой.
Сталин, показывая на Брежнева, сказал:
– Молодцы молдаване.
На следующий день Л.И. Брежнева отправили руководить Молдавией.
Александр Анатольевич – человек остроумный. Я приглашал его с Михаилом Державиным сниматься в передаче «Смешные люди». Мы долго переговаривались, я звонил, доставал его.
Наконец оба артиста приехали в Олимпийскую деревню на съемку. Мы с Ширвиндтом шли по коридору к его гримерке. Навстречу выскочил Я. Арлазоров. Они поздоровались с Ширвиндтом, и Ян сказал:
– Шура, как же так, я тебя звал к себе на съемку, и ты не пришел, а к Измайлову приехал?
Вот что бы вы ответили на такой упрек? Положение безвыходное. Действительно, они с Яном давно знали друг друга, давно приятельствовали, и вдруг – на тебе.
Ширвиндт выкрутился гениально. Он сказал: