— Вы странный человек, Александр Павлович. Любой мужчина, а тем более царь, находясь наедине с женщиной, которую, как он говорит, любит и знает, правда не спрашивая ее, что и она его любит, попытался бы хотя бы ощутить на своем лице ее дыхание, почувствовать тепло ее плеч… Вы странный человек, Александр… В вас действительно уживаются два противоположных человека. И будущее ваше я вижу тоже странным, необычным для царя великой державы…
Александр побледнел. В это время часы пробили десять.
Он встал.
— Пора. Я занял много времени, предназначенного важному делу.
Он подошел к Долли и совсем неожиданно, может быть даже чуть грубовато, поднял ее, обнял. И тихо прикоснулся к ее губам.
Мать и сестра видели, что Долли влюбилась, что она не в себе. Но обе молчали.
И она сама сказала им:
— Не пугайтесь. Это платоническая любовь. Она скоро кончится. Эта влюбленная дружба. Александр Первый не от мира сего.
Она помчалась в Царское Село, чтобы увидеть его. Но его там не было.
Ночью она читала, нет, вернее, изучала его письмо:
«Вы выбрали очень неудачный день, чтобы приехать сюда, так как в среду я буду отсутствовать: отправляюсь в Красносельский лагерь. Но если я могу Вам дать совет, будет много лучше, если вы совершите поездку в Царское Село после того, как я побываю в городе. Лагерь тогда уже будет закончен, и я смогу пожить здесь. В ожидании этого не забывайте меня и скажите себе, что я искренне отвечаю Вам той же доброй привязанностью, о которой вы мне пишете. Передайте привет Екатерине».
По молодости своей, по тому чувству, которое охватило Долли, она не хотела понять, не хотела простить Александру Павловичу и письма, и его нежелание, чтобы она неожиданно приехала в Царское Село. Она несколько дней просидела в своем будуаре, ссылаясь на головную боль. Никого не принимала и написала Александру язвительное письмо.
Ответ пришел лишь через несколько дней.
