Тот, кто ходил туристом по Кавказу, мог часто видеть высоко в горах могилы с памятниками нашим солдатам. Михаил Иванович рассказывал: – С тяжёлыми боями мы всё выше и выше уходили, отступая в горы. Многие гибли не только от пуль и ран, но ещё больше замерзали в снегах, так как обогреться было нечем, все были легко одеты. С рассветом можно было видеть сидящих на корточках в сугробах наших солдат. Бывали случаи, когда подойдёшь, дотронешься до плеча солдата, а он окоченевший заваливается на бок. Гибли и местные кавказцы, которых приходилось мобилизовывать тут же в горных аулах. Некоторые из них погибали в первые же дни. Истощённые голодом, они набрасывались на кашу. Варили её на воде из снега на кострах, накрывшись шинелями или плащ-палатками. Кашей это варево назвать нельзя. Это была подогретая в воде разбухшая крупа. Утолив острый голод, они засыпали… и тихо умирали от заворота кишок. Он вспоминал, что самым жутким в горах было слышать вой шакалов. Они шли по пятам. По ночам стаи собирались у свежих могил, и начинался их кошмарный вой. Они пытались разрывать могилы. Чтобы не допустить этого, на могилы наваливали большие камни и ставили охрану. Это было в 1942-ом году…
Моздок. Название этого города в 1990-х годах мы слышали почти каждый день. В ту войну через Моздок рвались фашистские войска к грозненской и каспийской нефти. Его защищали две дивизии. Михаил Иванович вспоминал, как однажды на стыке этих дивизий разразился жуткий бой. Эсэсовская часть, переодетая в красноармейскую форму, ночью с тыла вплотную подошла к нашим частям. Провели их горными тропами чеченцы. Эсэсовцы вырезали спящих солдат ножами, пока один из часовых не ранил нападавшего, который закричал по-немецки. Открылась стрельба со всех сторон, разобраться ночью, кто свой, кто немец, было невозможно. Тогда погибло очень много наших солдат.
Что такое земной ад, дети М.И. Балясникова узнали из его рассказов о боях за Новороссийск задолго до выхода в свет книги Л.И. Брежнева «Малая земля». В ожесточённых боях на Северном Кавказе враг понёс тяжёлые потери, что впоследствии способствовало успешному контрнаступлению наших войск под Сталинградом. В боях на Северном Кавказе МИ. Балясников был дважды ранен, награжден медалями «За боевые заслуги» и «За оборону Кавказа».
Годы конца сороковых и пятидесятые были, кажется, для мамы самыми счастливыми в её жизни. Чувство счастья она связывала с Победой в Великой Отечественной войне. Она говорила, 9 Мая был для неё лучшим праздником. Ведь закончилась война, в семье все остались живы, здоровы и вместе, а она ещё была очень молода.
Во время войны она с детьми жила в Грузии. В Зугдиди работала на кирпичном заводе. Жили в землянке, вырытой в горе. Сын ходил в детский сад. Дочь родилась в Тбилиси в 1941 году за 10 дней до войны. Жили голодно, в тревоге. Каждую неделю Татьяна Васильевна, ходила на почту: может быть, пришла какая-нибудь весточка от мужа с фронта. И всякий раз при возвращении с почты её поджидал, сидя у своей сакли, одинокий, старый, седой грузин-князь. С улыбкой Татьяна Васильевна добавляла, что в Грузии в каждой деревне есть свой князь. Тания, – просил князь, – почитай мне письмо сына. Это было первое и последнее письмо с фронта его единственного сына, лейтенанта-танкиста, сгоревшего в танке в самые первые дни войны. И каждый раз после того, как письмо было прочитано, он тихо просил: «Тания, отдай мне твоего сына».
Когда был разрешен въезд в Москву, Татьяна Васильевна стала собираться домой в Загорск. Этот переезд для неё оказался одним из самых драматических за всё время войны. Из Грузии предстояло ехать в Краснодар и там оформлять выездные документы. Сесть в поезд было очень трудно. В привокзальной толпе среди снующих туда-сюда людей она больше всего боялась растерять детей, шести и четырех лет, держала крепко за руки. А ещё были два больших чемодана со скарбом…
Вот она всё оглядывалась и думала, как же быть, как вдруг откуда-то подошли два парня в матросской форме и предложили помочь. Обрадовалась. Те взяли по чемодану, и пошли: один впереди, другой сзади. Когда шли к вагону, смотрела то назад, то вперёд, идут ли матросы. У самого вагона обнаружила, что ни того, ни другого уже рядом нет. Искать, не было времени – поезд отходил. Так, без чемоданов, но с детьми и маленькой дамской сумочкой, в которой были продовольственный аттестат, деньги, паспорт, метрики детей, документы о том, что является женой офицера, Татьяна Васильевна и оказалась в Краснодаре. Разместилась под лестницей в зале ожидания железнодорожного вокзала. Попросила беспризорную девочку лет тринадцати за еду присматривать за детьми. Та согласилась. С ней оставляла детей, а сама ежедневно ходила по разным инстанциям. Когда укладывалась на ночь спать, обычно сумочку на ремешке одевала на плечо и прятала её, прижав под мышкой. Однажды проснувшись утром, обнаружила, что ни девочки, ни сумочки нет. Заплакала: жить не на что, документов нет.