В какой-то день после всего случившегося к ней на вокзале подсела женщина и стала потихоньку расспрашивать, что произошло. Видимо, вид мой, говорила Татьяна Васильевна, её чем-то привлек. Рассказала, кто я, откуда и куда еду, как украли чемоданы, и оказалась без документов и не знаю, что делать дальше. Женщина посочувствовала и рассказала свою историю. Оказалась она учительницей. Во время оккупации немцами Краснодара её, знавшую немецкий язык, забрало гестапо и ей приходилось быть на допросах в качестве переводчицы. Когда Краснодар освободили, её не арестовали, но жить стало невозможно. Проходу не было, ведь работала в гестапо, где пытали и убивали наших. В общем – «гестаповка». Об этом говорили в лицо.
Женщина предложила пойти жить к ней и пообещала сделать всё, чтобы отправить её с детьми в Москву. Всё-то время, что они находились у неё, она их кормила, продав всё, что у неё было мало-мальски ценного. Однажды она пришла и обрадовано сообщила, что можно ехать: вот – разрешение, билет, деньги. От счастья Т.В. Балясникова не знала, чем отблагодарить. Женщина попросила только об одном: «Когда приедете в Москву, напишите письмо как доехали».
В Москве муж не встретил. В это время он, как слушатель военной академии, находился на стажировке на фронте в Восточной Пруссии, где ещё шли ожесточенные бои. Поехали в Загорск к бабушке, Клавдии Павловне Макаровой. Когда вышли из поезда на платформу, было очень холодно. Январь, сын в сандалиях, без шапки, на голове полотенце, дочь на руках, у неё и вовсе нет обуви, только чулки. Проходившему мимо железнодорожнику Татьяна Васильевна назвала себя: дочь машиниста Василия Алексеевича Макарова. Загорским железнодорожникам эта фамилия была очень хорошо известна. Три брата Макаровых с 1920-х годов работали на ст. Загорск: Илья – слесарем паровозного депо, Василий – машинистом паровоза, а затем железнодорожной водокачки на Ферме, Петр – поездным ревизором, награжденным орденом Ленина. Железнодорожник помог дойти до вокзала, завёл в служебное помещение, где было очень тепло, и по селектору сообщил на водокачку, что приехала дочь Татьяна с детьми. Клавдия Павловна с санями и тёплой одеждой с Фермы, прямиком через Рыбинку, пришла через полчаса. Так, наконец-то, после четырёх лет войны мы оказались дома.
Письмо той женщине из Краснодара послала Академия, в которой после её окончания М.И. Балясников был оставлен служить начальником курса. В письме женщину благодарили за всё, что она сделала для жены их офицера. Имя той женщины со временем забылось. Помогло ли письмо обрести ей доброе имя, неизвестно.
Зима-весна 1946 года. Полгода как закончилась Великая Отечественная война. На охраняемую территорию Краснознамённой военно-воздушной академии (КВВА) можно пройти только по пропускам. В гарнизоне пустынно. Первозданной белизной сверкает снег. Сугробно, но дороги и тротуары тщательно расчищены. В Монино наша семья приехала в декабре 1945 года. В четырёхкомнатной квартире нам выделили две смежные комнаты. Квартиру заселяли первыми. Когда вошли, в полутемном коридоре натолкнулись на большой сундук, в нём лежали несколько поленьев и всякий хлам. В ванной, где сохранились ещё приятный запах чьих-то довоенных духов, тоже были дрова и несколько оловянных солдатиков. Пол покрыт толстым линолеумом. На кухне кирпичная печь. В комнатах казённая мебель: буфет с двумя стеклянными верхними створками, круглый обеденный стол, четыре стула, три металлические кровати с матрацами и тумбочки. Кроме чемоданов у нас ничего не было. В течение недели в квартире было всё тщательно вымыто. Чувство, что война наконец-то для нашей семьи закончилась, пришло, когда на окнах висели новые занавески, а над столом, за которым собралась семья ужинать, засветился купленный большой оранжевый абажур с кисточками. Все были вместе, начиналась мирная жизнь. Постепенно прибывают семьи начальников, командиров, преподавателей и служащих академии и все девять домов гарнизона плотно заселяются.
После окончания в ноябре 1945 г. академии отец продолжил служить в ней начальником курса. Вспоминается случай. В тот день отец пришёл с работы поздно вечером, уставшим. Он закончил первый послевоенный приём слушателей на свой курс. Мама спросила: «Ну как, зачислил?» «Да», – коротко ответил отец. Мама сразу стала накрывать стол к ужину. Отец ел вяло, был задумчив, молчал. «Что-то случилось?» – спросила мама. «Да, боюсь, мне влетит! Зачислил одного майора, который на всех вступительных экзаменах получил двойки», – и как бы оправдывая себя, продолжил: «Я не мог его не зачислить, у него вся грудь в орденах!»