- Как раз об этом мы и поговорим, - кривясь и раздраженно потирая подбородок, говорит Роман и подталкивает меня к двери в салон авто.
Не знаю, что во мне срабатывает: профессиональное любопытство или понимание того, что все равно РДЗ не отступит, - но я делаю шаг к его бегемоту.
И тут же стопорюсь, потому что поднять ногу в узкой юбке мне совершенно никак.
Пока думаю, меня подхватывают под попу и спину и плавно опускают на кожаное сидение салона.
- Вы что себе позволяете? - смущенно-возмущенно тихо шиплю , чтобы меня не слышали люди Зорина.
В ответ снова получаю только улыбку и ямочки.
- Мне нравится ваше смущение, Женя, - говорит РДЗ и раздвигает свои ноги в стороны, касаясь моего бедра.
- А мне не нравится ваше поведение, Зорин, - шепчу, сдвигаясь подальше от него. - Зачем Вы поднимаете защитный экран.
- Ты шепчешь. Мне это не нравится. Хочу слышать твой голос. А ты что боишься меня?
- Я Вас не боюсь. Но…Мне не нравится Ваше поведение…
- Повторяешься, - хмыкает Зорин. - Давай аргументы.
- Вы ведете себя вызывающе. У нас с вами сугубо деловые отношения. А Вы…Вы мне тыкаете.
- Понял. Принял. Продолжай дальше.
- Вы гнете свою линию, хотя я Вам внятно объяснила, что все деловые встречи и разговоры веду лишь в кабинете.
- Не могу не согласиться в части «гнете свою линию». Я - мужчина и бизнесмен. Быть…Хэм..Хэм…Как это модное слово. Вспомнил «няшный». Дурацкое словцо, однако, - фырчит Зорин и продолжает говорить. - Так вот, Женя, я не няшный Кен.
- Это что сейчас было? - не сдержав лицо, округляю глаза и удивленно поднимаю брови.
- Забавная - ты, - хмыкает с улыбкой Роман.
Не услышав ответа на свой вопрос, продолжаю сверлить Зорина взглядом.
- Это было предупреждение. Довольна?!
- Предупреждение? Мне? Странно…
Дергаю губами раздраженно и тут же понимаю, что сделала это зря.
Потому как во взгляде Зорина появляется какая-то порочная хищность. Словно он может на меня наброситься и растерзать.
Снова смущаюсь от своих непотребных мыслей.
- Вы жену свою тоже предупреждали?
- Да, конечно. Женя, я всегда предупреждаю людей о своих действиях или ответах на их негативные поступки.
- То есть прежде чем ударить Вы ее предупредили?
- Нет, не предупреждал…
Зорин морщится, словно ему неприятно или под нос сунули что-то вонючее.
Он держит паузу, потирая указательным пальцем нижнюю губу.
- Хотел об этом поговорить позже. Но.., - продолжает говорить задумчиво, - ты права…Лучше в машине.
И снова погружается внутрь себя, словно собирается с силами или подбирает слова.
- За все годы семейной жизни я ни разу не поднял руку на свою жену. Нет, не так…Даже голоса не повысил…
Зорин говорит тихо, но каждое его слово я очень хорошо слышу и понимаю.
- Женя, у меня нет потребности самоутверждаться за счет тех, кто слабее. Я слишком большой для этого. При своих ста девяносто восьми роста и силе, которая во мне есть, один мой удар может быть фатальным. Особенно для женщины.
По словам Зорина, справка о побоях появилась после того, как вернувшись из командировки, он обнаружил жену дома с кровотечением.
- Катя лежала без сознания. Под ней была лужа крови. Я ужасно испугался. Думал, что у нее выкидыш. Вызвал скорую. В клинике сказали, что это последствия аборта.
Еще на первых словах его личной трагедии поворачиваюсь в сторону Романа и наблюдаю за мимикой его лица.
Для меня очень важно видеть отражение эмоций, которые кроются за словами.
- При слове аборт во мне все оборвалось. Жень, я не страдаю сентиментальностью от слова совсем. Но…Реально представил тельце своего малыша…И как его кромсали на части. После этого на жену смотреть не мог…Ушел и в клинике больше не появлялся… Первый вечер пил дома в одиночестве, хотя не большой поклонник алкоголя…
О дальнейших событиях Зорин говорит с меньшим волнение, но с большей злостью.
- Екатерина вернулась через неделю. Я решил сразу поставить точки над «i». Сказал, что ей нужно собрать свои вещи, потому что мы разводимся. И тут началось светопреставление, которого я даже и не мог ожидать.
Зорин начинает смеяться, а потом и ржать в голос.
- Мне просто пришлось выставить ее за дверь и выбросить вслед верхнюю одежду. Но…Все было без криков и рукоприкладства. Однако, на следующий день жена заявилась ко мне в офис с разбитым лицом и со справкой из травмпункта о побоях. Слова: «Был удивлен!» - не передадут моего состояния. Я испытал второй раз шок. И впервые в жизни почувствовал себя полным идиотом.
Дело Зорина меня просто выматывает.
Вернее не оно само, а Роман.
У меня еще не было такого клиента, который все цепко и четко держит под своим контролем. Ни один документ не проходит мимо него.
- Евгения Юрьевна, проверьте, пожалуйста, почту, - мягко просит меня Иван Федорович - доверенное лицо и помощник Зорина. - Роман Дмитриевич вернул защитительную речь с небольшими правками.
Открываю документ в почте и подпрыгиваю в кресле от обилия красного цвета маркера-выделителя.
Ни одной строчки без исправлений.
Нет, с орфографией и пунктуацией все, слава Богу. Но…