Виктора на время перевели в «мансарду». Другие пациенты беспрекословно меня слушались. Так что две недели должны были пролететь, как один день. Пару дней все шло хорошо, а потом ночью пошел дождь. Утром, не знаю зачем, я первым делом направился к валуну. За ночь он сдвинулся еще на полметра. Дальнейшие мои действия выглядели как минимум глупо. Я уперся в камень и попытался его сдвинуть с места. Но как только я дотронулся до валуна, волна страшных видений и образов прошлась по мне словно разряд тока. Я отскочил в сторону, будто валун мог меня укусить. Весь оставшийся день я внимательно следил за валуном и потихоньку сходил с ума.
Навязчивая идея с камнями не оставляла меня ни на минуту. Теперь я следил и за теми, что лежали во дворе больницы. Мания захватила мое сознание целиком, и я надеялся, что покинув больницу, забуду об этом безумии. Вторая неделя подходила к концу. Сегодня я собрал свои вещи, а завтра мне должны были отдать мои документы и отпустить с богом на все четыре стороны. Виктор больше не появлялся. Он так и остался на верхнем этаже среди буйных. Бедный добряк. Не нужно было мне ему обещать помочь с камнями. Дождей больше не было. Иногда срывался мелкий, словно крупа, противный снег. Камни стояли на своих местах. Все замерло в ожидании весны.
Было восемь вечера. Старая смена ушла, а новая еще не заступила. Все шесть месяцев, что я работал в псухушке, я сдерживал свое любопытство. Но сегодня оно все без остатка выплеснулось наружу. У меня аж все тело зудело, так я хотел заглянуть на «мансарду». Хоть одним глазком увидеть, что же там происходит. Да и что они теперь смогут мне сделать? Уволить?
Я поднялся на верхний этаж. Дверь в «мансарду», как ни странно, была приоткрыта. А дежурящий на этаже санитар, еще не заступил на смену. Идеальный момент. Я приоткрыл дверь в ожидании чего-то сверхъестественного. Это был обычный больничный коридор. Такой же, как и на всех нижних этажах здания. Удовлетворив свое любопытство, я уже собирался идти вниз. И так бы я и поступил, если бы не одно обстоятельство – тишина царившая здесь. Невозможная роскошь для места, где содержаться буйные пациенты. Но на этом этаже тишина была столь пронзительной, что казалось ее можно потрогать. Сам воздух замер боясь нарушить ее покой. Я неуверенно шагнул в коридор.
Все палаты «мансарды» были пусты. Я проверил каждую из них. Коридор заканчивался массивной дверью. Я подошел к ней и дернул за ручку, дверь поддалась. Все пациенты «мансарды», впрочем, как и Валя вместе со своей мамой были здесь. Обнаженные, они сидели плотным кольцом вокруг огромной стеклянной колбы. Помещение было большим. Видимо раньше здесь был актовый зал, но теперь его переоборудовали для иных целей и стеклянная колба возвышалась метров на пять, почти упираясь в потолок помещения. Пациенты, сплетенные между собой, сидели на полу в разных безжизненных позах. Да, да именно сплетённые, вы не ослышались. Их тела проросли друг в друга тонкими нитями кожи и плоти. Оглушенный увиденным, я посмотрел на огромную стеклянную колбу. Она величественно возвышалась над кругом сросшейся людской плоти. Внутри колбы пульсировало огромная, склизкая желеобразная масса, отдаленно напоминающая человеческий мозг. Прямо у меня на глазах масса начала трансформироваться. Сначала в облако дыма, а затем в шар энергии. Оно манило меня, звало присоединиться к остальным. И я, поддаваясь этому мучительному зову, медленно шел к кругу плоти. Рука, легшая мне на плечо, вырвала меня из гипнотического безумия. Я вздрогнул и отскочил в сторону, готовый бежать без оглядки. Прочь из этого проклятого места. Но получил увесистый удар по голове и потерял сознание.
***
– Уже очнулся?
– Похоже на то.
Я с трудом открыл глаза и сквозь пелену тумана, застилающего мне глаза, увидел нависающего надо мной главврача психбольницы. Рядом с ним стоял его зам и медбрат.
– Петр, как вы себя чувствуете?– спросил главврач.
– Где я?
– Вы в больнице. Как вы оцениваете ваше самочувствие по шкале от одного до десяти?
– Семь,– хриплым голосом ответил я.– Голова болит.
– Вы ударились головой,– объяснил главврач.
Сознание постепенно приходило ко мне. Я лежал на полу в одной из палат «мансарды» и не мог пошевелить руками. Они одели на меня смирительную рубашку. И как только это обстоятельство дошло до меня, я стал неистово вырываться из ее пут.
– Не сопротивляйтесь. Это для вашего же блага,– сказал главврач, придерживая меня за грудную клетку.– Я хочу, чтобы вы поняли, я желаю вам только добра,– он надавил на какую-то точку у меня на шее и я замер полностью парализованный.– Так-то лучше,– похлопав меня по груди, сказал главврач.
– Константин Федорович, приготовьте, пожалуйста, актовый зал,– обратился он к заму.– Скоро у нас появиться новый «мыслитель»,– зам утвердительно кивнул и скрылся из виду.
– Выйдете, Александр. Я позову вас, когда нужна будет помощь,– приказал главврач медбрату и тот повиновался.
– А вы знаете, Петр, что такое пограничное состояние материи?– неожиданно обратился ко мне главврач.
