Психушка находилась далеко за чертой города. Она одиноко возвышалась на пустыре. Вся обшарпанная и унылая, она гармонично дополняла местный пейзаж. Из города сюда добираться около двух часов. Поэтому работники по желанию могли жить и питаться в стенах больницы. Для меня идеальный вариант. Не нужно было тратить деньги на съём квартиры и еду. Плюс обещали хороший оклад. Я планировал поработать с полгода, подсобрать денег и свалить подальше из этого богом забытого места.
Работа моя была предельно проста – следить, чтобы больные исправно принимали свои лекарства и соблюдали дисциплину. И я хорошо с ней справлялся. Мне дозволялось ходить по всей территории больницы, кроме «мансарды». Так персонал называл верхний этаж больницы.
– Мы даже медбратьев туда набираем отдельно. Из опытных. Не говоря о врачах. В палатах наверху живут очень больные люди и очень опасные. У нас уже был прецедент. Погиб медбрат. Новичок, зеленый еще совсем. Поэтому вам строго настрого запрещено подниматься туда. Это понятно?– спросил главврач.
– Да, Никита Семенович,– сказал я. На том мы и договорились.
Время шло. Первый месяц работы подходил к концу. У меня даже появился любимчик среди подопечных больных. Его звали Виктор. Крупный мужчина, под два метра ростом и весом больше ста килограмм. Но безобидный, как ребенок. Людское зло и удары судьбы свели его с ума. И теперь ему нравилось передвигать камни в саду во время каждодневной прогулки.
– В дождь камни двигаются,– говорил он мне всякий раз при встрече.– Они ворчат, когда я кладу их на место.
– Так ты не трогай их, чтобы они не ворчали,– говорил я ему и дружески хлопал по спине.
– Раньше так не было. Мне не нравиться, что теперь они так делают. Это плохо. О них споткнуться можно,– отвечал Виктор. Безобидный малый. Расставляя камни, он пытался обо всех позаботиться.
Персонал больницы привозили и увозили утром и вечером на служебном автобусе. И признаюсь вам, я единственный кто жил в больнице на постоянной основе. Наверно по этой причине другие работники больницы сторонились меня. И наши контакты проходили в сухой рабочей обстановке. Да мне было пофиг. Я не желал оставаться здесь больше намеченного и потому не стремился заводить тут друзей. Но с Валей мы сдружились. Классная оказалась девчонка. Она устроилась сюда врачом пару лет назад, сразу после интернатуры. И постоянно возмущалась, что ее до сих пор не пускают на верхний этаж.
– Хоть разок бы пустил, Никита Семенович. Там говорят такие пациенты. По каждому можно докторскую писать и не одну. Эх,– как то поделилась она со мной.
– Все будет, Валечка. Не торопись. Главврач, сразу видно, не дурак. Не готова ты еще, вот и не пускает,– успокаивал я ее.
– Не готова, не готова,– передразнила она меня.– Мне уже 30 и я готова ко всему. Попрошусь еще раз. Не пустит, сама туда проберусь. Поможешь мне?
Я немного оторопел.
– Помогу,– неожиданно для самого себя ответил я.
– Вот это свой человек. Договорились,– с уважением сказала Валя.
Конечно, я не предал этому разговору особого значения. Валя часто ворчала по поводу «мансарды». Но каждый раз брала себя в руки и соглашалась, что не в этом году, так в следующем ее допустят до находящихся там пациентов.
А потом Валя исчезла. Она не появлялась на работе вторую неделю, и я забеспокоился. С главврачом больницы я сталкивался редко. Почти все свое время он проводил на «мансарде», доверив лечение остальных душевно больных своему медперсоналу. Все рабочие моменты я обсуждал с Константином Федоровичем Беликовым – замом главврача. На мои расспросы о Вале он ответил, что она ушла на больничный, и по видимому хочет перевестись в другой город.
– Обиделась, что на «мансарду» не пускают,– ухмыляясь, подмигнул он мне.
– Странно. Не похоже на нее. Даже не попрощалась,– сказал я.
Зам пожал плечами.
– Чужая душа потемки. Сильно видать обиделась. Даже не появилась на работе. Бумаги с автобусом отправила и все,– сказал он.– Амбициозная дама.
– Есть такое,– согласился я.
День шел за днем. Деньги копились. И единственным моим другом в этой богадельне оставался Виктор. Я часто вспоминал Валю. Она мне очень понравилась. Пожалуй, я даже помог бы ей проникнуть на «мансарду». Но что теперь было об этом думать. Она перевелась в другую больницу. Карьеристка.
Виктор по-прежнему собирал камни, заботливо укладывая их на «свои места», а я считал дни до увольнения. В одну из утренних прогулок я нашел Витю возле огромного валуна сбоку здания психушки. Он упирался, пытаясь сдвинуть огромный камень с места.
– Витя, что ты здесь делаешь?– спросил я его, заведомо зная ответ.
– Помоги мне вернуть камень на место,– попросил Виктор.
Спорить с ним было бесполезно и я прибег к хитрости.
– Давай так, Вить. Мы пойдем класть «на место» другие камни, а этот трактором передвинем. У меня друг один есть, я его позову, и мы завтра на место его уберем.
– Точно?– недоверчиво спросил Виктор.
– Ну а как же,– ответил я. Громкие крики, доносящиеся со стороны главных ворот больницы, отвлекли меня от разговора с душевно больным.
