– А у меня сын умер в прошлом году,– сказал охмелевший Федя.
– Да ну нахуй,– сам не ожидая от себя выпалил Николай.– Сочувствую.
– Врачебная ошибка. Уроды – врачи. Как мы с женой пережили все это, не знаю. Да и не пережили наверно. Просто с мыслью свыклись. А жена плачет каждый день. Я ей говорю: давай хоть кроватку детскую пока уберем. Больно же смотреть на вещи сыночка. Смотришь, вспоминаешь, как он в кроватке барахтался, и жить не хочется. А она не дает убрать. Разведусь. Нет сил больше,– слезы навернулись у Феди на глазах.
– Давай выпьем по одной. За упокой души сына твоего,– сказал Женя.– Упокой душу его. Вечная память,– они выпили и Федя разрыдался. А Женя вновь разлил по бокалам.
– Так у меня тоже было,– сказал Володя.– Ни с кем не делился, а с вами поделюсь. Нормальные вы мужики потому что. Я ж детдомовский.
– Охуеть,– вновь не сдержался Николай.– Я столько лет тебя знаю, с учебки еще, и ты никогда даже словом не обмолвился.
– А хрена тут говорить. Отец бросил. Мать умерла от тягот жизни, когда мне 9ть было. Родственников не нашлось. Вот и отправили в детдом. А там воспитательница одна была. Ну, мразь конченная. Издевалась над нами. А надо мной больше всех. Приглянулся я ей, походу. Она такое со мной вытворяла, что и рассказывать не стану.
– А жива еще она? Где живет, знаешь?– поинтересовался Женя.
– Конечно знаю. Моя бы воля,– и Володя тяжело задышал.
– А поменял бы ее жизнь на жизнь матери?– вкрадчиво спросил Женя. Николай понял, к чему он ведет, и идея эта ему, как ни странно понравилась.
– Конечно, поменял. Зачем глупости спрашивать,– не задумываясь, ответил Володя.
– Тогда так и сделаем,– сказал Женя.– Выпьем за хороших людей. Пусть их становится больше, а всякой падали меньше.– Он махом опрокинул стопку и сказал:
– Поехали.
– Куда,– спросил пьяный Володя.
– К твоей воспитательнице,– ответил Женя.
– Зачем?
–По дороге объясню,– ответил Женя.– Тебе это тоже нужно,– обратился он к Феде.– Поехали.
Было позднее утро, когда они возвращались домой. Сначала они заехали к Володиной воспитательнице. А потом Федя вспомнил про акушерку принимавшую роды у жены. Это она загубила их малыша. Во всяком случае, Федя так думал.
Они ехали молча, угрюмо. Каждый думал о своем. Когда они подъехали к Жениному дому Николай сказал:
– Это не всегда действует так, как вы хотите. Не с первого раза. Все-таки не стол заказов. Дай ручку и листик,– попросил он Женю. Тот порылся в бордачке машины.
– Держи.
Николай переписал заклинание и дал его Володе и Феде.
– Если дома вы встретите того кого не ждете, не убивайте его. Иначе умрет еще один любимый вам человек. Лучше дайте почитать заклинание кому-то еще. В какой-то из разов воскреснет тот, кто вам нужен. Понятно?– спросил Николай. Володя и Федя утвердительно кивнули.
– Тогда идите. Дома вас ждут любимые,– сказал Николай.
– Те, кого вы действительно любите,– с горечью в голосе добавил Женя.
Володя и Федя уселись в своё авто и молча укатились восвояси. Николай смотрел им в след и нервно потирал руки.
– Уж если жить, как курица на бойне, то пусть весь мир живет так же,– подумал он.
– Пойдем. Накатим,– предложил Женя.
– Я домой, Жень. Моя доченька ждет,– ответил Николай.
– Ладно. Дальше я сам разберусь,– как-то странно сказал Женя и посмотрел на окна своей квартиры.– А ты иди к своей Ми. Жене приветы,– и он неуклюже побрел к своему подъезду, хрустя снегом под ногами.
***
Мужчина шел вдоль брошенных машин и разбитых окон домов к своей дочурке. На этот раз ему повезло. Саша и его жена были живыми. За их дочь он ручаться не мог. Никто не вел учета воскресшим. И каждый, кто хотел вернуть умершего, рисковал потерять живого. Когда заклинание ушло в массы у человечества не осталось шансов. Как раковая опухоль росло его проклятье. И если ты не убивал ради своих любимых, то убивали тебя. Государства рушились, словно карточные домики. Полиции и скорой больше не было. Да и зачем они, если всегда можно было воскресить того кого любишь.
Он шел и размышлял о том, что, пожалуй, каждый готов убивать ради любимых. Ему было чуточку стыдно за то, что он так обошелся с Сашей и его семьей. Все-таки он был его родным братом. Но в этом новом мире, где ни за что нельзя было ручаться, мужчина наверняка знал только одно. Он действительно… по-настоящему любит лишь свою дочь. В этом полуразрушенном, горящем городе не каждый мог похвастаться даже такой малостью. Николай брел по обломкам падшего человечества к своей дочке. А в глазах его стоял немой вопрос:
– А ты уверен, что знаешь, кого ты действительно любишь?
И тут же отвечал сам себе:
– МОЮ МИ…
В дождь камни двигаются
Все началось с того, что я потерял работу и остался без средств к существованию. Новая волна сокращений прокатилась по стране, оставив не у дел тысячи врачей, учителей и инженеров. Оптимизация производства, мать их. После двух месяцев поиска работы, я устроился в психбольницу, медбратом. Конечно не ахти, но к тому времени я полностью истратил все резервы кредитной карты и подвернувшаяся вакансия стала моим спасательным кругом.
