Как ни называйте происходящее, одно можно сказать наверняка – Холт Росси в последнее время занимает у меня больше времени, чем работа. Это не так уж плохо, учитывая, что до недавнего времени я ела, спала и дышала лишь тем, что относилось к «Титанам». Если бы я не отступила и не позволила себе быть обычным человеком, то, вероятно, уже взорвалась бы.
Тем не менее существует тонкая грань между тем, чтобы отступить и всего лишь расслабиться. Мне по-прежнему нужно руководить командой, что иногда означает работу над скучными задачами, вроде ответов на электронные письма спонсоров.
В моей руке жужжит телефон, и вопреки здравому смыслу я снова радуюсь возможности отвлечься. Это текстовое сообщение, но, к сожалению, не от Холта.
Это от мамы, и выглядит оно так, будто она немного паникует.
Я прикусываю губу, мысленно распределяя свое время. Две минуты назад я написала Холту, что буду на вечеринке у Люсьена к шести, а мамин дом всего в тридцати минутах езды отсюда. Но если ситуация настолько срочная, как можно предположить из ее сообщения, возможно, мне придется уйти из офиса пораньше. Электронная почта может подождать до завтра. Не уверена, могу ли сказать то же самое о произошедшем у мамы.
Приняв решение, я сосредотачиваюсь на телефоне, мои большие пальцы порхают по клавиатуре.
Я выключаю компьютер и, выходя, снимаю пальто с крючка на задней двери.
– Я ухожу пораньше, – кричу я так, чтобы услышали все, кого это касается, засовывая руки в рукава. – Возникли кое-какие дела.
Лестер, усердно работающий в своей кабинке у окна, выгибает одну кустистую седую бровь, глядя на меня.
– Что-то с Холтом?
У меня перехватывает дыхание, и я надеюсь, что вздрагиваю не так заметно, как кажется.
– Что? Нет. – Интересно, с чего он это взял. Может, я была не так осторожна, как мне думалось.
На губах Лестера появляется легкая улыбка, на добродушном лице прорезается сетка морщин.
– Тебе необязательно скрывать это, Иден. Я знаю, ты выше этого. Ясно, что между вами двумя что-то есть.
Будь он проклят со своей проницательностью. И будь проклят мой мозг за то, что не может придумать адекватных ответов в эту самую секунду. Я просто стою с отвисшей челюстью, моргая в ответ, словно идиотка.
К счастью, в офисе остались только мы двое. Аспен ушла час назад на прием к стоматологу.
– Не волнуйтесь, мисс Винн, – говорит он, небрежно отмахиваясь. – Тут нет ничего особенного. Серьезно. Это мило. И тебе не стоит беспокоиться, что об этом подумают другие.
Щеки вспыхивают, а напряжение исчезает. Одобрение Лестера вовсе не закрывает вопрос, но осознание того, что кого-то в офисе не отталкивает мысль о моем романе с начальником службы безопасности, творит чудеса с моими нервами.
– Спасибо, Лестер, – отвечаю я, выпрямляясь. – Но дело правда не в Холте. Я только что получила странное сообщение от мамы. Завтра приду пораньше, хорошо?
Он похлопывает одной рукой по крышке стола, а другой показывает мне большой палец вверх.
– Без проблем. Буду держать оборону крепости до конца рабочего дня.
Я благодарю его в последний раз, а после выбегаю за дверь и направляюсь к гаражу.
Спустя тридцать минут бешеной езды я сворачиваю на частную подъездную дорожку к дому матери. Скульптурные изгороди сливаются в одно пятно, пока я проезжаю мимо. Прошло несколько месяцев с тех пор, как я приезжала в Бруклин навестить ее, и за это время она внесла немало изменений в ландшафтный дизайн. Или, скорее, это сделал ее садовник. Всякий раз, когда я приезжаю, появляется какое-нибудь новое экстравагантное дополнение – топиарий в форме дельфина, мраморный фонтан, даже миниатюрный сад бабочек. На этот раз я насчитала три новых розовых куста, посаженных у боковых ворот.
Я выхожу из машины и мчусь вверх по выложенной плиткой дорожке, затем перепрыгиваю две ступеньки крыльца и нажимаю пальцем на дверной звонок. Пенни, ши-тцу моей матери, оповещает дом о том, что я пришла.
Целых две минуты пронзительного лая, а мамы по-прежнему нет. Я уже начинаю составлять список наихудших сценариев, достаточно длинный, чтобы проложить им путь прямо до моей квартиры. В итоге решаю взять пример с мамы и просто войти без приглашения.
– Привет? Мам? – Мой взволнованный голос эхом отлетает от стен под сводчатыми потолками, отражаясь от белых мраморных колонн фойе.
– Прости, прости, – доносится с верхнего этажа ее приглушенный голос. – Спущусь через секунду, дорогая. Только нанесу еще пару завершающих штрихов к своему образу.
Меня переполняет облегчение. Она не упала, не поранилась и ничего в таком роде. Она просто вносит штрихи к образу.
Как и было обещано, мама спускается по ступеням несколько мгновений спустя, ее гладкий серый боб подпрыгивает при каждом шаге.
