Алиев положил трубку. Санобар, которая слышала разговор, ехидно сказала:
— А я уж думать начала — что это телефон молчит, не испортился ли?
Алиев начал торопливо одеваться. Вошла жена с бельем.
— Поставлю чай, перекусил бы хоть.
Он только молча поцеловал жену и вышел.
Прибыв в отделение, капитан немедленно вызвал к себе лейтенанта Султанова.
— Шофер задержан?
— Он и не скрывался, товарищ капитан. Сам доставил пострадавшего в больницу. По свидетельству инспектора ГАИ, виноват Саидов. Водитель ему сигналил. Тот, видно, не услышал. Водитель утверждает, что Саидов намеренно шагнул под машину. Небезынтересен факт, товарищ капитан, что и это несчастье произошло на том самом месте — на Чорсу.
— На Чорсу? — удивился капитан.
— Да, Саидов ходил к Аллаярову.
— Что он, спятил, этот Саидов? — разозлился капитан. — Он нам все дело испортит! Аллаяров дома?
— Вероятно, дома. Карабаев ведет наблюдение.
— Вы свободны.
Султанов вышел. Капитан протянул было руку к кнопке, но вспомнил, что в отделении еще никого, кроме дежурного, нет. Рано. Он запер кабинет, спустился вниз. «Что его заставило пойти к Аллаярову? — гадал капитан. — Зачем? И как он оказался под машиной. Случайно или хотел уйти из жизни? А может, его мучает совесть?..»
Нет, он решительно не хотел, чтобы Саидов оказался убийцей жены. Но кто знает... Производит впечатление положительного человека. Хотя, всякое бывает. У человека на лбу не написано — хорош или плох он. Годы работы выработали в Алиеве некий внутренний компас, стрелка которого функционировала пока безошибочно. Аллаярова, например, Алиев в глаза еще не видел, только слышал о нем — и одно хорошее, кстати, а сразу же зародилось подозрение. Конечно, интуиция интуицией, а всякие предположения требуют фактов и проверок, нельзя доверять одной интуиции. И все-таки Рахим Саидов не похож на преступника, хотя нельзя сказать, что он совсем не виноват. Капитан Алиев много раз ставил себя на место Саидова и, уподобясь искусному шахматисту, проделывал наиболее рациональные «ходы». Трудно представить, что поступки Мунис, которые должны были его насторожить, оставались незамеченными Рахимом. Или он не придавал им значения и, замкнув себя в круг научных интересов, был абсолютно безразличен к ее жизни, не вмешивался в ее дела. Находясь под одной крышей, они жили врозь, каждый сам по себе... Выходит, и Саидов виновен косвенно.
Капитан сел в машину.
— Куда поедем? — спросил шофер, прикрывая рукой зевок.
— К Самаркандским воротам.
Около дома Аллаярова толпились махаллинцы. «Ничего не скроешь от внимания любопытных», — с досадой подумал капитан. Едва он вышел из машины, к нему подошел сержант Карабаев, отдал честь.
— Почему собрались люди? — строго спросил капитан.
Сержант развел руками, как бы говоря — что поделаешь. И заспешил за Алиевым, направившимся к голубым воротам Аллаярова.
— Товарищ капитан, в чем дело? Зачем обижаете хорошего человека? — крикнули из толпы. — Или милиция всегда ищет себе работу?
Алиев остановился. Хотелось ответить, как надо, но он подавил в себе гнев. Лишь тихо сказал сержанту, чтобы все разошлись. Во дворе его ждали двое сотрудников. Алиев кивнул им и поднялся на веранду. В углу на курпаче, как и в первый раз, устремив куда-то в пространство тусклые глаза, сидела мать Аллаярова. Голова ее была покрыта белым кисейным платком, в дрожащих пальцах она держала четки. Ее сморщенные губы еле приметно шевелились, будто она про себя читала молитву. Старуха походила на колдунью.
— Товарищ капитан! Что все это значит?! — появился Аллаяров в дверях. — Вчера какой-то психопат, наорав на меня, сунул сверток с вещами, а сегодня вы являетесь с обыском! Я требую объяснения, товарищ капитан! Я буду жаловаться!
— Вы разве испугались? — полушутливо спросил капитан.
— Мне нечего пугаться, но особого удовольствия от этого тоже не испытываю! Ни свет ни заря врываетесь в дом...
— Правильно, — согласился Алиев. — Но другого выхода нет, и вам придется потерпеть.
— Бог велел терпеть святому Тупаходже...
Капитан обернулся на голос старухи. Подождал, не скажет ли она что-нибудь еще. Опершись руками о курпачу, та медленно поднялась, взяла палку, прислоненную к перилам, и на ощупь стала спускаться по ступенькам во двор.
— Трудно бедняжке, — вздохнув, произнес Аллаяров.
— Помогите ей! — сказал капитан одному из милиционеров.
Но старуха жестом отстранила подскочивших к ней на помощь людей. Постукивая палкой, она дошла до калитки, затем свернула влево и пошла вдоль забора. Дойдя до полузасохшей урючины, уперлась в нее руками и стала медленно опускаться на корточки.
— Мама! — закричал не своим голосом Аллаяров и метнулся было к старухе. Но капитан Алиев удержал его за локоть.
— Оставайтесь здесь!
Аллаяров, будто смертельно уставший человек, прислонился к столбу веранды и прикрыл глаза.
Старуха руками разгребла под деревом рыхлую землю и, отыскав что-то, поднялась. Медленно пошла обратно.
В руках она держала длинный нож, выпачканный в глине.
— Что ты наделала, мама! — простонал Аллаяров, закрыв лицо руками.
— То, что мне велел бог.