Классный вор, такой, как Клыч, должен разгуляться, «загудеть», это Алла хорошо знала. И она даст ему полную волю, пусть пьет и гуляет, пусть даже подцепит девочек, ничего. Главное, чтобы не пришло в голову каяться. Алла привыкла к Клычу, терять его не хотела. И не только потому, что он «с фартом», везучий. Она мало считалась с глупой нравственностью, бывала с мужчинами, если нужно было назавтра оставить их с воспоминаниями о ее любви и своем кошельке, не ревновала и Клыча, но имела на него свои виды. Он не только хороший напарник в деле. Алла понимала, что долго так жить не придется. Рано или поздно надо завязать. Тут она согласна, но завязать так, как хочет она сама. Этот дурачок не знает, что у нее уже солидная кубышка, припрятанная там, где кроме нее никто не вздумает искать. И Алла очень трезво и расчетливо пополняла ее. На ее взгляд, «заначка» еще маловата. А вот когда наберется солидный кусок, они с Клычем и начнут новую жизнь. Если, например, купить хорошую кооперативную квартиру в столице, дачу под Москвой... То почему бы и не жить культурно? Даже можно по театрам ходить, знакомых иметь приличных. Но надо денег столько, чтобы хватило не только на квартиру, дачу и машину, но и до конца жизни не бедствовать. А что? За деньги они сделают все. Алла была уверена, что даже службу какую-нибудь «для отмазки» полегче она купит, как привыкла покупать белье. А пока... Пока, Клычек, будем работать. Как бы ты ни психовал.
Алла сидела у окна и мечтала. Этот неопрятный старомосковский двор претил ей. Жить здесь — поневоле запьешь. А тут еще дождь начал лить. Нет, сегодня они с Клычем «загудят». А он и в самом деле отсыпается. Этот суслик втюрился, видать, в ту крашеную красотку. Ничего, и это знакомо. Одной веревочкой мы повязаны, Клычек, так и будем тянуть ее, как ты ни психуй.
Вечером они сидели в «Национале». Сначала Клыч пил молча и зло, но потом отошел. Ничего, с ним и раньше такое бывало. Значит, разгуделся.
— Ты на коньяк не налегай, — мягко попросила Алла. — И не спеши, вечер только начался. Пусть принесут сухого. Сиди, попивай, а потом снова коньячком. А то окосеешь. Гляди, оркестр какой, все молоденькие. А певичка худенькая какая! Вот уж недоля — петь за наши трояки.
— А она и просто так споет, без трояка, — вдруг возразил Клыч.
— Попробуй, — криво усмехнулась Алла.
Клыч из упрямства поднялся и подошел к эстраде.
— Девушка, скажите, вы споете что-нибудь просто так? Без денег, а просто по душе?
Музыканты, привыкшие ко всякому, сначала насторожились, опасаясь, чтобы их певицу никто не обидел, но потом успокоились: этот хамить не собирается.
— Конечно, — мило улыбнулась девушка, — ведь мы все пришли сюда отдыхать, а не гусарствовать, правда же? Я первую песенку для вас спою.
— А зачем же вы тогда поете по ресторанам, если денег не требуете?
— Мне, во-первых, платят оклад, а во-вторых, я люблю петь.
— И так всю жизнь по ресторанам?
— Смешной какой! Нас пригласили на пятнадцать дней. А потом снова за учебу.
Клыч вернулся за столик.
— Без денег споет.
— Конечно, — пожала плечами Алла. — Если такой брюнет, как ты, попросит... А вот дадут тебе хоть бутылку пива без денег? И ей, твоей певичке, жрать в конце вечера, если она не будет петь? Брось ты, Клыч. Мир грязный, а конфетные бумажки придумали для того, чтобы меньше думать о гадостях. Гуляй уж, пока есть здоровье, молодость и деньги...
И Клыч разгулялся. Он снова все забыл, хохотал, рассказывал что-то про Шпалу, с которым сидел в последний раз за Бухарой. Про капитана Егорова, который уже не может крутить солнце на турнике. Потом с кем-то порывался танцевать, Алла удерживала. Но скоро и саму Аллу кто-то пригласил, и она с удовольствием танцевала, и всем было весело. Ресторан наполнялся людьми. И Клыч невольно обратил внимание на компанию, осевшую за соседним столиком.
Парень в джинсах, давно не глаженых, и в стоптанных спортивных туфлях, весело распоряжался:
— Ну, алкоголики, выворачивайте карманы! Всё на середину стола. Федька, тебе не положено сегодня тамадить, изучай меню и молчи! Так, сумма астрономическая — девятнадцать рублей. Гарсон.
Девушка в брючном костюме, синеглазая, озорная, распорядилась:
— Только салат! Никаких отбивных, денег не хватит. Федька, мужчинам — водочки, нам — сухое. Мужчины, о коньячке забудьте, вы еще бедны. А водка мужской напиток, вы сразу повзрослеете. Уважать будут вас — страх!
Шум, гвалт, веселые подначки невольно привлекли внимание Клыча. Слева от стола Клыча и Аллы сидел одиноко грузный сердитый мужчина.
— Сопляки, молоко еще не высохло, а уже пьянствуют, — засопел он. — Принеси-ка, дочка, еще двести и грибочков изобрази.
Официантка, обслуживающая эти три столика, принесла ему водки и грибов, мимоходом спросила Клыча и Аллу:
— Вы не спешите? — Она подошла к «соплякам». — Ну, чего расшумелись на всю Москву.