— Ох, ты ещё и демонов вызывать умеешь? — нахмурился парень.
Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Хотя это известие его уже как-то не особенно удивило и даже не испугало. Ну подумаешь, двоюродная бабушка — призывательница демонов. Она же ведьма — ей по статусу положено. Это было, правда, что-то больше из области мистики и фантастики, но Томас уже ей верил.
— И что же именно было любопытно?
— А тебе бы не было любопытно? — поинтересовалась Вульф. — Я никогда демонов не видела. Тем более, что это — демон бесполезности.
От такой постановки вопроса Честнат даже растерялся немного. Он не был религиозен, но и всякая мистика да эзотерика его никогда не интересовали. Томми был человеком жизни — куда больше его волновали приземлённые, обыденные вещи: взаимоотношения с другими людьми, планирование собственной жизни в надежде оставить после себя хоть что-нибудь достаточно ценное, чтобы о нём вспоминали, пусть даже только собственные внуки. Но вот Аделаида спросила его в лоб: если бы у него была возможность вызвать демона, то не было бы ему любопытно? И он не знал, что ответить. Наверное, было бы… Пусть многие посчитали бы его еретиком за такие мысли. Но ведь в самом деле интересно! Какие они — демоны? Правда ли у них есть рога, копыта и хвост? Они умеют летать и извергать пламя изо рта? Хотя это, кажется, уже о драконах…
— Бесполезности? И чем же этот демон… хм, полезен? — усмехнулся парень.
Аделаида рассмеялась. Это выглядело жутенько: она смеялась не разжимая челюстей, только обнажив зубы. Тихо, мелко сотрясаясь.
— Он… бесполезен. Настолько, что высасывает полезность у всего, к чему он прикасается. Отправь его готовить кофе — и надо будет отмывать кухню. Попроси отмыть кухню — и придётся менять обои…
— Не сладко ему, должно быть, живётся, — сочувственно покивал Томас, с каменным лицом понаблюдав за тем, как «бабушка» смеётся, и подумав, что надо бы её научить смеяться нормально, а то так она всех кавалеров отпугнёт. — Неужели кроме вредительства от него совсем никакого проку нет? А зачем он тогда нужен и кто его придумал?
— Что значит «придумал»? Он такой есть. Вот прямо описан в гримуаре, который, скорей всего, уже сожгли, — Вульф вздохнула. — А жаль, хороший гримуар был.
— Что такое гримуар? Что-то вроде колдовской книги? — уточнил не сведущий в таких делах парень.
— О-о-о… гримуар — это такая толстая древняя книга. И вот в ней и содержались все заклинания, — кивнула Вульф.
— А почему ты думаешь, что его сожгли? И разве другой такой книги нет? — продолжал допытывать Аделаиду внучатый племянник, но с самыми миролюбивыми намерениями. Он был бы не прочь сам посмотреть на эту книгу, ну и «бабушка» ей явно обрадуется. Вот только даже если не сожгли, где её теперь искать?
— Колдунства же… тёмные, скорей всего, — пожала она плечами. — Должны были сжечь. А что насчёт другой книги — их не так-то просто найти.
— Ну, учитывая, что здесь языческая церковь стоит бок о бок с христианской, то мне даже странно, что с тобой так поступили, — Томас выразительно поглядел на ведьму, предлагая ей рассказать свою историю.
Ему бы в самом деле не хотелось узнать об Адель что-то плохое, но лучше горькая правда, чем сахарная ложь. Она нравилась Томасу своей открытостью и была интересной собеседницей, хоть и казалось, что всё время что-то недоговаривает.
— Думаешь, кто-то мог присвоить себе? — подняла она бровь.
Так, ясно, о себе ей говорить не хочется. Может, потому, что это ОЧЕНЬ неприятные воспоминания — скорее всего, именно поэтому. А может, ей есть что скрывать. И плевать, что она читает его мысли. Он ведь ничего такого не думает… Хоть сам факт чтения мыслей и неприятен. Ничего, он научится закрываться. Попробует научиться.
— Думаю, так и есть, — кивнул он, — тем более раз эта книга такая ценная. Для вида могли другую сжечь.
— Ах, — уголки губ бабушки растянулись в хитрой заговорщицкой улыбке. — Уже хочешь научиться магии? «Зачем она мне?»… А вот чтобы мысли не читали всякие родственницы. Как насчёт первого урока?
Чуть смутившись, Томас подумал и с видимой неохотой кивнул. Хотя на самом деле ему уже стало интересно.
— Наверное, всё же есть в этом польза, — вынужден был он согласиться.
— Тогда… смотри: читаются мысли у самой поверхности. Как правило это то, на чём ты концентрируешься, что проговариваешь про себя, активно обдумываешь. Решение простое: помести на поверхность что-то другое. Для начала сгодится простая картинка каменной стены или моря, — она пожала плечами. — О них проще думать, но читающий мысли сразу поймёт, что ты что-то пытаешься скрыть.
— Эм-м… вроде бы и понятно, — Том почесал голову и пожал плечами, — и в то же время нет. Даже если я помещу на поверхность море, то как я смогу не думать о том, что актуально для меня в этот момент?
И он попытался представить море… на поверхности которого плавал банан… превратившийся вдруг в апельсин… а потом море исчезло и остался огромный-преогромный оранжевый апельсин.
