— А вот это уже сложнее. Ты ведь, когда говоришь, мысленно не проговариваешь, что хочешь сказать. Старайся думать мысли так же, не концентрируясь на них. Да, это сложно, но зато незаметно на фоне апельсина, — кивнула ведьма.
Том вдруг поймал себя на мысли, что не хочет скрывать своих мыслей от Аделаиды — ему нравилось, что она легко может их читать и от неё не нужно ничего утаивать. Это была своеобразная… близость между двумя родными людьми, абсолютное доверие. Конечно, Честнат был не уверен, что не захочет однажды прибить свою «бабушку», если она начнёт истреблять людей направо и налево, но сама эта мысль ему казалась смешной и нелепой. Адель ему нравилась, пусть и выглядела жутковато. А о тех, кто нравится, трудно всерьёз думать плохо. И да! Он ведь её перестал бояться! Это был несомненный прогресс.
— Чёрт… про апельсин я забыл, — запоздало вспомнил он об исчезнувшем из мыслей апельсине. — Так… секунду…
А вот интересно… апельсин… какие отношения… апельсин… были между Адель… апельсин… и его бабушкой… апельсин… и как отнесётся бабушка… апельсин… если её сестра… апельсин… вернётся живой с того света… лимон. Почему-то в конце апельсин превратился в лимон.
— Я знаю, что ты думаешь что-то обо мне и своей бабушке, — отозвалась Аделаида. — Я не знаю, что именно, но могу догадаться, исходя из контекста. Старайся лучше. Сам факт того, что апельсин превратился в лимон, говорит о недостатке концентрации.
Юноша попробовал сделать по-другому. Представил себе библиотекаря мистера Уэскера, мило беседующего с бабушкой, внутри гигантского апельсина, отделяющего их от внешнего мира своей толстой оранжевой кожурой. Интересно, не расскажет ли мистер Уэскер что-нибудь ещё интересное про Аделаиду?
— Слабо, — ответила она. — Я вижу библиотекаря и… о боги, это так сейчас Крис выглядит?
— Крис? А… да, это бабушка. Ты что, не только мысли читаешь, но и образы тоже? — удивился Томас.
— Мысли в первую очередь — образы. Визуальные, звуковые… даже запахи. Всё, что ты чётко представляешь — всё плавает на поверхности, — уверенно сказала она.
Невольно по ассоциации представилась канализация с плавающими на поверхности… кхм, нечистотами. Томми тряхнул головой, прогоняя непрошеную мысль. А затем начал представлять сидящих рядышком на бабушкиной кухне бабушку и Адель, мирно разговаривающих и попивающих чай с пирожками. И одновременно пытался возводить вокруг этого образа кирпичную стену, которая бы закрывала обзор от излишне любопытных глаз.
— А, а! — пригрозила пальцем Адель. — Сначала — стена, потом — образ.
— Хм… сейчас попробую… а ты не подскажешь, как удерживать стену на поверхности, при этом думая о другом? — спросил юноша. — С апельсином у меня так не вышло, хотя представлял одновременно образ и закрывающий его апельсин.
— Не концентрируйся на том, о чём думаешь, — постучала пальцем по виску бабушка. — Это сложно. Чем сильнее концентрируешься, тем лучше я вижу. Хитрые люди представляют защиту, которой защищают фальшивый образ, и только краем сознания правду думают.
— Ох, а нет способа попроще? — с надеждой спросил Томас, понимая, что вряд ли осилит эту сложную науку. Куда уж проще было математические задачки решать.
— Способ попроще есть, но тогда тебе придётся постоянно носить на голове глупую шапочку, — кивнула Вульф.
— А что мешает обить фольгой изнутри неглупую шапочку? — хмыкнул догадавшийся парень, однако расплылся в улыбке, представив себе эту картину.
— Нужна пирамидальная форма, — предупредила Аделаида. — Так что в лучшем случае ты обьёшь изнутри подходящий шлем.
— Да я же шучу, — весело рассмеялся Томас, — а ты так серьёзна, будто я в самом деле собираюсь надеть эту дурацкую шапочку. Нет уж, все здесь ходят без шапочек — и я буду. Давай ещё раз попробуем.
На этот раз Честнат сосредоточился довольно серьёзно, расслабился, успокоил дыхание, сделал глубокий вдох и выдох перед тем, как начать представлять образ. В мыслях предстали бухта Утопленницы, которая сейчас раскинулась перед ними, и апельсин… нет, пусть будет кирпичная стена всё же из добротного такого, цельного красного кирпича. Складываем их воедино так, чтобы стена заслоняла собой бухту. А теперь… изо всех сил стараясь держать в памяти образ стены и думать только о ней, Том начал заполнять прорехи в этих мыслях картиной плывущей по водной глади моторной лодки с рыбаками. А затем сделал главное: задался вопросом, какая история связана с этой бухтой, из-за чего она получила своё жуткое название? Томас очень старался оставить этот вопрос на фоне, заглушив его мыслями о стене, рассматриванием узора, в который складывались кирпичи, следованием мысленным взором по линиям стыка кирпичей. Это было тяжело… кажется, он даже немного вспотел.
— Я же говорила: сначала надо строить стену, а потом думать о бухте. Я успела подсмотреть твои мысли в тот короткий период, — пояснила Вульф.
— Тогда ответь на вопрос, который я задал, — попросил Том, старательно держа в мыслях красную кирпичную стену.
Уголки губ Аделаиды довольно растянулись.
