— Уже и не помню точно… кажется, около тридцати, — задумчиво повела она плечами.
— Ну, тогда ты уж точно хорошо сохранилась, — неуверенно сказал Томас, испытывая неловкость от затронутой темы, которая могла быть неприятна родственнице. — Я бы тебе дал двадцать… а то и меньше, — хмыкнул он и спохватился. — Прости, я больше не буду об этом. Тебе, наверное, неприятно вспоминать. Давай лучше поищем тебе жильё.
— Зато мне приятно слышать комплименты, — улыбнулась Вульф. — Что ж… давай поищем.
Она надела головной убор, чтобы частично скрыть лицо.
— Мне надо будет ведь тебе пирожков напечь. Как там хорошие бабушки внуков сейчас чествуют? Всё ещё пирожками?
— Судя по моей бабушке, да, — усмехнулся парень, — и я бы не сказал, что это плохая традиция… Тут вот тёмные очки есть, — Том порылся в сумке и достал купленные только что солнцезащитные очки. — Думаю, лишними не будут. А вообще ты что-то можешь с глазами сделать, чтобы они нормальными стали?
Улыбку бы тоже не мешало исправить, подумал он. Хотя… Томас уже начал привыкать к ней. По-своему она была даже милой. Но вот люди всё же пугаться будут.
Адель снова улыбнулась, после чего стильным пафосным жестом сначала взмахнула очками, раскладывая дужки, а затем уже нацепила их на нос. Внешность… точнее, эффект, производимый ей, сильно изменился.
— Знаю-знаю. Ещё бы подстричься, — хихикнула она. — А улыбка у меня всегда такая была.
— А почему, если не секрет? — живо поинтересовался Томас.
Он собирал вещи обратно в рюкзак и, заметив преображение «бабушки», как только она нацепила очки, постарался отвести взгляд в сторону. Ну, вот так, когда её глаза не вызывали невольной жути, она совсем превращалась в симпатичную девушку. Тридцать лет… а выглядит лишь чуть постарше его.
— Я всегда чувствовала себя сильнее и опасней окружающих меня людей, — ответила она. — С самого детства, когда не выдержала и двинула одному хулигану книгой по челюсти, и выбила молочный зуб. Он замахнулся, чтобы ударить в ответ, но, увидев кровь, разревелся… и тогда я поняла, что людей повергнуть в панику может даже не боль… ведь больно было, когда зуб выбивали. Когда он увидел кровь, боль была в разы слабее.
— Хм… не понимаю, а при чём здесь улыбка? — Том повернулся всё же к ней, с интересом выслушивая.
Ему правда было любопытно послушать, как Аделаида до такой жизни докатилась. Ну, в смысле, стала ведьмой, и вообще… Он хотел знать о ней и о её жизни больше. То ли это было простое любопытство, то ли хотелось получше узнать свою родственницу. Одно другому, впрочем, не мешает.
А хулиган… хулигана не жалко. Чего его жалеть, если он хулиган? Главное, бить за дело, а не просто так. Потому что за просто так хулиган не поймёт, почему его бьют, и не задумается над своими поступками.
— Я читала в одном журнале, что улыбка — это такая спящая агрессия. Ты показываешь, что у тебя есть зубы, но ты пока не собираешься их использовать, — усмехнулась Вульф.
— Чушь собачья, — без особых эмоций хмыкнул парень, просто выразив своё отношение к такой теории. Дособирав вещи и застегнув рюкзак, он поднялся на ноги, вскидывая его на плечо. — Учитывая, что улыбаться можно самому себе в одиночестве. А ещё новорождённые дети могут улыбаться, у которых даже мозговые клетки толком не сформировались.
— А ещё новорождённые могут своим беззубым ртом оставлять такие синяки, что, кажется, будь у них зубы, могли бы палец откусить, — хмыкнула Вульф. — А в одиночестве улыбаться особо ценно. Не так страшно…
— Мда… — закинув сумку на плечо, Томас задумчиво посмотрел вниз, на своё голое тело в одних мокрых трусах. Смутившись, он поставил рюкзак обратно и торопливо принялся одеваться. Совсем ведь забыл за любопытным разговором, что не одет. — В общем, ладно, чёрт с ней, с улыбкой… Она у тебя по-своему даже милая, — решил он озвучить свои недавние мысли, хотя был уверен, что Аделаида их и так слышала.
— Спасибо, это было приятно слышать, — вновь улыбнулась Вульф. — Ну что? Идём искать домик?
А Тому было приятно, что ей приятно. Ведьмы он больше не боялся, и она оказалась интересной собеседницей. Может, она и человек неплохой. Любой обозлится ведь, если его на десятки лет запереть в тесном замкнутом пространстве. Это даже с тюрьмой не сравнишь — там есть хоть какое-то подобие жизни.
— Идём, — наскоро собравшись, он снова вооружился рюкзаком и потопал в сторону города. — Искать надо дома с заколоченными окнами. Думаю, лучше подальше от бабушкиного, чтобы снизить вероятность вашей встречи.
— Думаешь, мне не стоит встречаться с сестрицей? — ехидно спросила бабуля.
— Я уж не знаю, какие у вас были отношения, — пожал он плечами, — но не факт, что она обрадуется твоему возвращению. Тебе лучше знать, впрочем. В любом случае если и встречаться, её следует подготовить. Всё же пожилой человек, и от такой новости как бы плохо ей не стало, — высказал юноша свои опасения.
— Не боись, я её оживлю, — ответила Вульф. — Я же ведьма. В этом есть свои плюсы.
