СВЕТЛАНА. Надо умнеть. Почему у них Сергей Владимирович перед дефолтом две тысячи девятого все заранее знал? Деньги распределил, йены купил. И перед войной он запасы сделал: вода, быстросупы, крупа…
ПЕТР. Что ж он не уехал, если умный такой?
СВЕТЛАНА. Чтобы за квартирой следить. Если мы, русские, уедем, здесь все чуракам и армяшкам останется. Придешь домой, а там таджик сидит.
ПЕТР. Где ты их последний раз видела? Все попередохли.
СВЕТЛАНА. Петуховы видели. Они одного армяша на улице подобрали, в квартиру принесли. Отогрели, а он вскочил и со стола успел сожрать. А Сергей Владимирович его за горло держит, чтобы тот не проглотил, а Даша по зубам бьет.
ПЕТР. Зачем они его принесли?
СВЕТЛАНА. На него что-то сладкое налипло. Мешок он какой-то нес, когда в него бомбой попало.
ПРОСКУДИНА. Света, вы сильно отодвинулись от Фили.
СВЕТЛАНА
СОРОКИНА. Ванечка, ты бы слез, а то замерзнешь.
ПРОСКУДИНА
СОРОКИНА. Ваня…
ИВАН. Он теплый…
ПРОСКУДИНА. Видите, теплый. Значит, им двоим теплее.
СВЕТЛАНА. Раньше обогреватели были и ванна.
ПРОСКУДИНА. А Ваня себя по-прежнему девочкой считает?
СВЕТЛАНА
ПЕТР. Чтобы трахнуть силы нужны. А у кого сейчас силы?
СВЕТЛАНА. У Пети пися мягкая – не стоит давно.
ПРОСКУДИНА. Что?
СВЕТЛАНА. Я подумала, что, может быть, содомиты купят Ваню.
ПРОСКУДИНА. Зачем?!
СВЕТЛАНА. Тихо.
ПРОСКУДИНА. Света, вы больная.
СВЕТЛАНА
СОРОКИНА
СВЕТЛАНА. Умер, наверное.
ПЕТР. Папа…
СВЕТЛАНА. Подох…
ПРОСКУДИНА. Бывает, что посидит человек, а потом отойдет.
СВЕТЛАНА. Мужчины быстрее умирают. У Петуховых сосед был – такой красавец. Джинсы в сапоги заправлял, носил золотую цепочку. Знал итальянский. А умер быстро, потому что есть привык много и купаться.
СОРОКИНА. Ваня, это не мороженое. Это дядя Филипп.
СВЕТЛАНА
ИВАН. У него глаза под веками задергались.
СВЕТЛАНА. Вдуй ему в жопу – он проснется.
ИВАН. Я люблю вас, Филя…
ПРОСКУДИНА. Не надо, Ваня, не надо.
СВЕТЛАНА. Засунь ему в рот.
ПРОСКУДИН. М…
ПРОСКУДИНА. Он живой! Филечка!
СВЕТЛАНА. Филечка-килечка.
ПРОСКУДИНА. Он живой!
ПРОСКУДИН. Санки…
ПРОСКУДИНА. Что?
ПРОСКУДИН. Санки…
ПРОСКУДИНА. Здесь они, здесь.
СВЕТЛАНА. Сколько силы у говна. А мы его грели.
ПРОСКУДИН
СОРОКИНА. Филипп Романович!
ПЕТР. Не надо его было отпускать.
ПРОСКУДИНА. Там лестница скользкая – я боюсь спускаться.
СОРОКИНА. Петя, может быть, наш папа тоже живой?
ПЕТР
СОРОКИНА. Умер, значит. Жалко.
ПЕТР. Надо его в угол положить.
СОРОКИНА. Сейчас сил нет. Карточки у него забери.
ИВАН. Что случилось?
СОРОКИНА. Папа умер.
ИВАН. У Ивана умер отец?
СОРОКИНА. Да. Петя, карточки забери.
ПЕТР
ИВАН. Бедный, он будет плакать. Я не буду ему говорить.
СВЕТЛАНА. Не потеряй карточки.
ИВАН. Когда он болеет, я прижимаю его к себе. Я помню, он прилетел и подарил мне огромную, до пола, гирлянду из фиалок. Ее сплели дети в Малайзии.
СВЕТЛАНА. Твой Ваня летчик?
ИВАН. Да, он летал на маленькой «Сессне» вокруг водопада «Сальто анжело» в парке Канайма в сельве на подступах к Амазонии, сафари в Кении и Танзании, занимает позицию топ-мен…
ПРОСКУДИНА. Да, журналы – это прекрасно. Надеюсь, они когда-нибудь появятся снова. Света, хотите я дам вам кое-что?
СВЕТЛАНА. Что?