Мама с Валей с присущей им жертвенностью приняли на грудь обязательства возиться с Мишей. Ему было уже почти два, я воспользовалась преимуществами студентки и получила без очереди для него место в яслях, и мы укатили (улетели) в Адлер. Как выяснилось позже, Миша три дня подряд в яслях плакал, плакали, глядя на него, и мама с Валей. Через три дня, воспользовавшись его простудой, они его больше в ясли не понесли, и на этом его ясельная карьера кончилась.
Мы же по плану доехали на поезде из Адлера в Гудауты, где сняли комнату в типичном гнезде отдыхающих, в тенистом дворе, где рос инжир, увитый виноградом, скрывая многочисленные двери в комнаты подобные нашей.
Мы наслаждались морем, фруктами. Я настолько объедалась гранатами, что вокруг ногтей появились маленькие пузырьки – как выяснилось потом, от избытка витамина С. Совесть мучила, что мама с Валей этих фруктов не видят, посылали в Москву посылки, я варила, в первый и последний раз, изумительно вкусные экзотические варенья из айвы, инжира, персиков для перевозки в Москву.
Мы много ездили, разглядывая окрестности, выбирались то на поезде в Пицунду или даже Сочи, то на автобусе в Афон и Сухуми. Автобус в Сухуми был переполнен, меня кидало из стороны в сторону, наталкивая на пожилую загорелую женщину русского типа. Постепенно разговорились. Говорила она ломано: «Моя Володька», давно была замужем за грузином, живет в грузинском селе. Муж тоже доброжелательно подключился. Мы сказали, что мы студенты, много ездим. Они пригласили:
– Приезжайте к нам, на Черную речку, в Отхары, можете погостить.
– А что Вы делаете в Сухуми?
– Приехали сына навестить.
Мы не спрашивали деталей. Навестить сына так естественно, если не в пионерском лагере (может, они были немного староваты для этого), то в больнице.
Это была наша первая поездка куда-то не только вдвоем, но главное без мамы и ее понимания бюджета. Денег было много, обратный билет оплачен. Это была наша первая поездка вдвоем, мы играли в игру «Глава семьи», и Юра сунул все деньги в карман пиджака, доставая по мере необходимости. Через две недели (наша поездка была рассчитана на четыре) Юра полез в пиджак и с удивлением обнаружил, что деньги практически кончились.
Телеграфировать в Москву с просьбой денег было неудобно (мы заработали на практике три тысячи, хоть после недавнего обмена всего триста, но огромные деньги), менять билет и уезжать раньше не хотелось. Не помню, кому пришла в голову мысль поехать в Отхары, но мы освободили комнату, собрали вещи, оставили часть (в том числе огромные банки с вареньем) на хранение хозяйке и затряслись на маленьком автобусе, который полз с большим скрипом неизменно в гору, пугая вероятностью покатиться задним ходом вниз.
Оказалось, что Отхары – горный сванский поселок, с протекающей холодной Черной речкой, в которой обильно водилась форель, и с огромным колхозным садом, вокруг которых, как почти везде в те времена, жили достаточно бедные колхозники, преимущественно на своем натуральном хозяйстве.
Нам сразу на остановке объяснили, как найти Ратиани, и, к нашей радости, они встретили нас, как дорогих гостей. В их дворе росли высокие платаны, обвитые виноградом, было много грядок табака. За едой, сопровождаемой молодым вином, мы договорились, что за постой Юра помогает хозяину собирать виноград с высоких веток, а я – хозяйке собирать табак.
Деньги в расчет не входили, у них их не было, а нам надо было только дожить до самолета. На следующий день Юра собрал пару огромных корзин винограда, и они вместе с хозяином весь день давили его роликами над большой бочкой, а вечером пробовали молодое вино, «маджарку».
Обстановка была достаточно необычная, заходили и уходили соседи, всегда мужчины, нередко молодые, все говорили на грузинском, до Юры доходила потенциальная опасность ситуации, но он был пьян настолько, что лег на лавку около бочки и не мог поднять головы.
Время от времени в чем-то подобных обстоятельствах Юра вспоминает с улыбкой заветную фразу, который он произнес тогда, держа меня за руку: «Не отходи от меня, я твой защитник».
Как выяснилось потом, никакой опасности не было. У нас был статус не просто гостей Ратиани, а гостей всего сванского поселка. Хозяева зарезали последнюю курицу, чтобы сделать сациви, соседи приносили еще куриц, форель, а когда я уже не могла переносить приторную изабеллу, добывали белый виноград цоликаури из колхозного сада.
