— Нет! — выпаливаю. — Черт тебя побери, нет! Не смей!
— Вот и говорить начала. Теперь живо…
Дан разворачивает меня к себе и толкает на пол. Одна ладонь ложится на затылок, вторая фиксирует подбородок.
— Открывай! — горячий член нажимом распахивает губы.
Мне не комфортно, когда мной командуют, но тело подчиняется его приказам. Горячий ствол погружается в мой рот, приходится слизывать собственный вкус, сладкий, но терпкий, пряный.
— Пососи. Пососи немного… — прерывисто требует Дан. — Давай же!
Я чувствую, что он на пределе, и стоило мне немного сделать так, как он просит, как в рот брызнула его сперма. Теплый густой поток заполнил мой рот.
— Да… Вот так… Не спеши… Еще немного… Посасывай… Теперь можешь глотать.
Я сделала это на несколько мгновений раньше, чем последние звуки вырвались из его рта.
После этого Дан поднял меня и перетащил в душевую, как тряпочку, быстро вымыл и разместил в номере, на кровати под одеялом.
— Теперь у тебя язык не повернется сказать, будто я не извинился за то, что назвал тебя шлюхой. Шлюхам не вылизывают, и ради них не суют голову в петлю. Шлюху просто заменяют идентичной, — отчеканил он и отвернулся, вышел в другую комнату номера. — Не беспокой меня, я работаю, — бросил напоследок.
Что? Беспокоить его?
Да больно надо…
Дорогие, рекомендую вам еще одну мою книгу НЕВЕРНЫЙ. СВОБОДНЫЙ РОМАН - здесь ссылка.
Роман завершен, однотомник, ХЭ
— Кажется, у меня выкидыш. Приедь, пожалуйста! — шепчу с отчаянием.
— У тебя… что? — вальяжный голос мужчины меняется. — Какой выкидыш? Ты о чем?
— Я беременна. От тебя!
— Охренела?! Ты таблетки выпила. Или выплюнула, а?
— Прости! Не знаю, как так вышло. Помоги-и-и! Я от страха умру!
— Не умираешь, Саш. Мне ты как-то позвонила. Зря. Давай-ка лучше скорую набери, идет?
— А ты?
— Я лишь могу посоветовать клинику, где тебя хорошенько почистят.
— Ты чудовище…
— Ты сама ко мне в постель прыгнула! — зевает. — Давай, Саш, избавься от проблемы, а потом будь умницей, береги ноги в тепле, носи шапку… Прощай.
Глава 39
Глава 39
Осло
Судя по прочитанному, каша заварилась. Я не зря обратился к Тиграну, чтобы тот вернул мне услугу. У него связи большие, положение устойчивое. С его подачи гон на Калмыкова с доказательствами его грязных делишек, взяточничества и отмывания денег не будет зарублен на корню, пробьет тропку, куда следует. Главное, подключить противодействующее лицо, такие в высших эшелонах власти есть всегда.
Вопрос только в том, как быстро накроет эффект разорвавшейся бомбы, а потом сдетонируют и другие.
Задача — спрятать Монику так, чтобы до нее не добрались. Злой, раненный зверь будет огрызаться и захочет намертво вцепиться в глотку противнику, укусившего его первым.
Пока я не вижу вариантов, как это сделать. Вернее, знаю. Надо просто отправить Калмыка держать ответ перед праотцами, но он явно не дурак, окопается. Прорубаться возможно, но… слишком опасно.
Я всегда взвешиваю риск, и, если он достигает критической отметки, рассматриваю другие варианты.
Пока не вижу достойной замены. Нужно подождать немного.
Еще раз прошу держать меня в курсе всего, докладывать о любых изменениях. Возвращаюсь в номер. Моника сразу же едва уловимо меняет положение тела под одеялом.
Спит чутко…
Насторожена и испугана.
Это даже хорошо.
Плохо, что попытается сбежать от меня снова.
Очень плохо для ее же собственной безопасности.
Проверив все, снова появляюсь в номере, опускаюсь поверх одеяла, в одежде. Закрываю глаза. Полчаса на сон.
Веки тяжело опускаются.
— Что у тебя на уме? — шелестит шепот Моники. — Кто ты? Как тебе удалось выкрасть меня? Зачем ты меня преследуешь? У тебя свои счеты к Калмыку?
— Столько вопросов. Накопила, пока молчала?
— Это основные подзаголовки вопросов. У каждого еще сотни уточняющих.
— Мне нужно поспать полчаса. Помолчи. Разговаривать будем потом.
— Грубиян! — рассердившись, Моника отворачивается и дергает из-под меня одеяло. — Подними зад! Одеяло держишь. Укрыться нечем.
— Замерзла?
Мигом оказываюсь под одеялом, прижавшись к девчонке сзади.
— Убери от меня свой пеннис! — возмущается и начинает ерзать, распаляя.
— А ты попкой крути перед ним поменьше, — предлагаю. — У меня осталось двадцать семь минут. Молчи. Ты в безопасности со мной. Максимум, потрахаю тебя… В твое же удовольствие.
— Но я об этом не просила! Не просила удовольствия! Нельзя причинять его вопреки. Нельзя… Это преступление.
— Оштрафуй меня за это, — накрываю ее болтливый рот ладонью, очерчиваю большим пальцем соблазнительный изгиб припухших губ. — Или я оштрафую твой рот за болтовню. С моим членом во рту ты смотрелась… великолепно.
Сопит возмущенно, но замолкает…
Возможно, чуть позже без угроз обойдемся. Возможно, нет.
