Смазанный и нечеткий. Хватаюсь за плечи Дана, переплетаю пальцы за его шеей в замок и снова делаю рывок, пробую. Подстраиваюсь. Слежу за реакцией. Прислушиваюсь к себе, наконец, нахожу тот самый ритм, который заводит и меня, и его… Двигаюсь, наслаждаясь…
— Охренеть.. Ты как будто вечность… ствол.. полировала. А?
— Ты… ты же не ревнуешь сейчас, да? Я в коме была, какая полировка, дурак? — и смеюсь, и плачу… — Это не разумно!
— Знаю. Знаю, что не разумно. И все равно… Охренеть, Моника. Ох-ре-неть… Продолжай. Не тормози!
Стону в голос.
Мне хорошо, очень. Дрожу от наслаждения, которое вибрирует в каждой клеточке моего тела! И особенно сильно разрастается шаром там, где мы соприкасаемся телами.
Его твердость и моя влажная мягкость, мой напор и его принятие, его жажда и моя… такая же! Идеальные, дополняющие. Совместимые… Просто космос, и меня подбрасывает, расплываюсь от оргазма, чувствую себя тем самым водопадом, который щедро заливает бедра мужчины.
Все еще двигаюсь, на пределе. Быстрее и резче.
Дан смотрит. Говорит что-то…
Читаю по губам, говорит, что любит, и требует, чтобы опустилась.
— Бери… В рот бери, иначе еще одного ребенка заделаю, а тебе пока нельзя! — рычит страшным голосом.
Шлепком по заднице останавливает мои раскачивания.
Я сползаю… наверное, неуклюже, но между ног будто произошел сладкий взрыв.
— Бери скорее, бери.
Ладонь Дана требовательно опускается на затылок, наталкивая на член. Мускусный вкус его смазки, сладковато-соленый — мой… Все смешивается на языке. Коктейль нашей несдержанности, голода, любви, страсти…
— Какой ты вкусный… — шепчу. — Ты вкусный!
И снова припадаю ртом к его члену, беря поглубже, посасываю.
—Да… Да, Белка…. Вот так. Вот так соси…. Умммм… Дааа… — надавливает жестче, пробирает глубже.
Намного глубже, чем я бы сама взяла. Но сейчас я испытываю только удовольствие от его нетерпения и вбираю как можно глубже, стараясь сосать.
Несколько интенсивных движений, его напор…
— Да. Да… Бери… Уууу…
Ругнувшись, Дан издает громкий, протяжный стон с воем и выпускает поток семени в мой рот, продолжая раздавать приказы, которые невозможно не исполнить, потому что мне самой этого тоже ужасно сильно хочется.
— Глотай. До последней капли… Выпей… Все высоси…
Выполняю, о чем он просит, чего хочется мне самой.
Во рту его и мой вкус, в теле — звонкая радость и приятное опустошение. Мыслей нет, только эйфория от единения…
Подняться нет сил, просто перекатываюсь на спину, Дан отстегивает себя, сползает пониже, обнимает, целует в шею.
— Это самое долгое воздержание, что у меня было.
— То есть, ты меня серьезно ждал?
— Как никого другого. Как ничто. Я… — глаза Дэна застывают. — Я бы не знаю, что с собой сделал, если бы ты не очнулась.
— Ты бы любил нашего сына за двоих, прекращай думать о плохом. Я здесь, рядом с тобой. С нами наш сынишка…
Переведя дыхание, прижимаюсь к Дану, целую его лицо, шею, глажу ладонями по груди и торсу.
— Люблю тебя, очень-очень, Дан.
— Минуту, — отвлекается.
Тянется куда-то вбок, к тумбе. Выдвигает первый ящик и достает две коробки. Одну откладывает в сторону, вторую протягивает мне на ладони.
— Я кое-что сделал. В своей новой официальной жизни, так сказать, — ухмыляется.
— Что?
— Изменил фамилию. Убрал отчество. Теперь я официально Данис Осло. Мне кажется, звучит намного благозвучнее, чем предыдщая фамилия. Знаю, для девушек это важно. Поэтому теперь я со спокойной душой могу предложить тебе выйти за меня, зная, что не подосру своей не самой благозвучной фамилией.
С самым серьезном выражением на лице, открывает коробку, протягивает кольцо.
— Ты выйдешь за меня?
Обалдеть… Он и в этом вопросе сначала подумал обо мне, о моем удобстве, мыслях, сомнениях и только потом… о себе. Боже, как это… трогательно!
Надо соглашаться. Прямо сейчас! С деталями разберемся позднее, не то потом придется снова с него клещами вытаскивать.
— Да, конечно. Я… Согласна!
Он молча надевает кольцо на палец, обнимает, и я слышу, как на самом деле волнуется его большое и горячее сердце. Аааа… Виду же не подал, уверенный мой.
— Люблю-люблю, — шепчу ему, целуя. Он отвечает так же, в тон мне, срывающимся голосом:
— Люблю-люблю. И вот это… Пожалуйста, тоже…
Во второй коробке — навороченные часы. Покруче всяких безумно обручальных колец. Отслеживают все на свете, чуть ли не положение Земли в нашей галактике, показывают бесконечно много. Точность запредельная, стоимость… лучше не повторять вслух, чтобы не упасть в обморок.
Во рту пересыхает.
— Не снимай их, пожалуйста. Я всегда хочу знать, как ты себя чувствуешь и где ты находишься.
Ох, черт… Зная Дана, понимаю, что он от своей работы не собирается отказываться, а значит, за сложные случаи будет браться сам. И я не стану требовать, чтобы он бросил все, что ему нравится. Он и так пошел мне навстречу бесконечно многое количество раз.
— Это очень… Очень значимый подарок! — шепчу взволнованно.
Дан сразу же снимает мои старые часы и застегивает на запястье новые. Теперь я чувствую себя по-настоящему окольцованной, принадлежащей ему.
