— Моя хотеть знать, что тут быть, — подал голос Димка.
— Что? — дружно откликнулись старые приятели.
«Что здесь происходит, черт вас обоих подери?!»
— Проходите, господин Хыгр, — пригласил господин Шарль, — а то нас кто-нибудь увидит, и объяснить, почему мы мирно общаемся с государственным преступником, будет очень сложно.
Димка решил, что получит объяснения попозже.
В гостиной господин Шарль опустился в свое любимое кресло, Жозеф, нимало не сомневаясь, занял место Димки, которому пришлось поместиться в углу, скрестив ноги, в позе этакого гориллоподобного Будды.
— Итак, — господин Шарль разлил по стаканам виски, — для начала я поясню кое-что для господина Хыгра. Видите ли, мой невнимательный друг, мы с сеньором Жозефом — давние друзья. И, разумеется, нам известны небольшие секреты друг друга. В частности, я знаю о том, для чего кроме курения служит трубка моего друга. Конечно же я мог выдать эту тайну наивному лейтенанту, чтобы предотвратить побег опасного преступника. Однако кроме долга есть еще дружба. Так как от моей помощи Жозеф отказался, я предположил, что он планирует справиться своими силами. И, как я ожидал, он придет ко мне, так как квартира начальника особого королевского сыска — последнее место, где будут искать организатора мятежа. Теперь Жозеф здесь, и я хотел бы задать ему парочку вопросов. Разумеется, если это не пойдет вразрез с его убеждениями или данными клятвами…
Жозеф мрачнел во время речи господина Шарля, а в конце не выдержал и вздохнул:
— Чарльз, трррль тррррль…
— На языке Этой страны, пожалуйста, — чуть поморщился господин Шарль, — мне не хочется пересказывать твои слова господину Хыгру, а судя по его горящему любопытством взгляду, избежать этого мне не удастся.
— Чарльз, — покаянно опустил уши черный эльф — ведь тебя чуть не убили из-за меня.
— Интересно, — приподнял бровь господин Шарль.
— Понимаешь, Чарльз, я ведь не знал, что ты — начальник сыска, даже не подозревал, что ты в полиции. И один раз я сболтнул, что у меня был друг с возможностью предвидения, даже имя назвал. А потом, когда я встретил тебя в трактире, я уже и не помнил об этом разговоре и сказал товарищам, что мой друг детства — начальник сыска. Я забыл, что у товарища Речника…
«Тролль», — машинально отметил Димка.
— …память бездонная. Он не просто никогда ничего не забывает, но еще и делает выводы из полученных сведений…
— И какие же выводы он сделал из этих двух фактов? — поинтересовался господин Шарль. — Впрочем, догадаться нетрудно. Твой друг обладает способностью к предвидению. Твой друг — начальник королевского особого сыска. То есть начальник королевского особого сыска обладает способностью к предвидению. А учитывая, что вам стало известно, что я занимаюсь некоторыми делами, связанными с вашей деятельностью, ваш предводитель испугался…
— Товарищ Речник ничего не боится, — холодно уточнил Жозеф.
— Я это понял еще на допросе, — не стал спорить господин Шарль. — Хорошо, скажем, ваш предводитель решил не рисковать, так как я с помощью дара предвидения мог разоблачить вас. Обидно. Я-то думал, что причина — в моем глубоком уме. Значит, ваша партия решила меня убить?
— Нет, — качнул головой Жозеф, — в том-то и дело. Я сумел уговорить вождя не трогать тебя. Под мою личную ответственность. Я и переехал поближе к тебе, чтобы контролировать тебя.
Господин Шарль хмыкнул:
— Насколько я сумел понять вашего товарища Речника, он не стал бы доверять только тебе и наверняка решил бы устранить возможную угрозу в моем лице. Давай пока оставим попытки моего убийства и начнем с самого начала.
— Чарльз, — замялся Жозеф, — я не могу рассказать всего…
— Не рассказывай. Но учти, все, что я не услышу от тебя, я узнаю от твоих товарищей, что обойдется им в несколько лишних часов пыток.
Жозеф скрипнул зубами:
— Чарльз, обещай…
— Я не буду использовать полученные от тебя сведения для того, чтобы причинить вред вашей партии. Пусть этим занимается жандармерия. Я только хочу знать, что происходит и предотвращена ли опасность для короля и… Для короля.
— Спрашивай.
— Вы «Свет сердца»?
— Да.
— Когда ты попал в партию?
— Уже давно. Изначально мы были этаким клубом для тех, кто хотел бы изменить жизнь в стране. Чарльз, а тебе никогда не хотелось, чтобы жизнь в стране поменялась? Чтобы исчезли дворянские привилегии, сословные барьеры, местничество…
— Нет. Продолжай.
Димка мысленно согласился с господином Шарлем. Любая революция хуже самой плохой эволюции. Когда хочется всего и сразу, чаще всего получается ничего и никогда. Разрушить до основания мир насилия просто, а вот построить что-то на его обломках… Как и что строить, местные революционеры — как и революционеры вообще — даже не задумываются. Главное, по их мнению, разрушить, а как создать — пусть другие думают. Так как чаще всего создавать приходилось таким, как Димка (не будут же уличные крикуны работать физически), то поэтому революции он не любил. Ни цветные, ни бесцветные.
