«Метр шестьдесят восемь», — едва заметно подрагиваю уголками губ, умиляясь её хрупкостью. Золотистая макушка Анастасии почти достаёт до переносицы. Всё настолько напоминает Ларису, что я невольно прикрываю глаза и, втягивая тёплый, цветочный аромат девчонки, погружаюсь в долгоиграющий персональный ад прошлого. Каскад блестящих волос, перекинутых через плечо, не скрывает тонкую шею с россыпью мелких родинок. В лучах дневного солнца прозрачный пух на её коже светится перламутром. Я помню как целовал каждый дюйм тела Лоры, как скользил пальцами по изгибам тонкой талии, по плоскому животу, очерчивал округлые бёдра, закидывая себе на плечи, утопал в сладком нектаре её естества — будто бы время повернул вспять. Последние несколько лет возродились из пепла в один миг. В развернувшейся яркой голограмме проносится сумасшедший вихрь воспоминаний, затягивая в свою воронку каждый прожитый день.
— Максим, может приступим к делу. Или ты меня позвал для того, чтобы разглядеть с близкого расстояния? — в голосе девчонки прозвучало лёгкое раздражение, выдернувшее меня из омута тягостных воспоминаний. Если бы я только знал, в какое чистилище отправит меня полковник, я бы нашёл как минимум одну причину отказать ему в этой услуге. Ни за что бы не согласился без наркоза вскрыть острым скальпелем старые зарубцевавшиеся раны.
«Испытай чувства девчонки на прочность...» — как, блять, я должен это сделать, если в себе не уверен с той самой минуты, как только разглядел в подопечной слишком знакомые черты? Врезались в память, сука, и хоть убейся! Три года пытался смириться с её смертью. Вырывал чувства из груди вместе с мясом и вот пожалуйста! Распишитесь и получите двойника. Анастасия Беляева, мать твою! Зарекался не работать с женщинами. Клялся соблюдать нейтралитет, чтобы не «прилипнуть» к чужой жизни.
Будто бы Лору вижу так близко, чувствую дыхание рядом. Горю желанием прикоснуться ладонями к бархатной коже у основания шеи, провести ими вдоль плеч к тонким запястьям, прислониться грудью к ровной спине, чтобы разогнать пульс на максимум и не имею права. Не могу прикоснуться. Словно что-то мощное приковало к месту, не позволяя сделать вдох на полную, затягивая нервные узлы на шее.
«Как она?» — с надеждой в голосе спрашиваю у майора Донцова?
«Лейтенант Лариса Ковалёва скончалась на операционном столе, Скорпион. Девчонку не удалось спасти. Слишком сильные ожоги, Макс. Сердце не выдержало.»
«Нет! Такой расклад меня не устраивает! Ты же знаешь!» — нервный срыв разразился хохотом, болью врезаясь в самое сердце. — «Какого черта, Григорий Борисович? Кто её подключил к расследованию пожара в отеле?»
«Макс... Макс, услышь меня...Макс! Ты ведь хладнокровная, железная машина, без лишних эмоций...Помнишь?..», — вспоминаю слова мудрого наставника и переключаю мозг в нужную реальность. Кровь в венах стынет, превращается в ледяную сталь и я чувствую, как живые эмоции уходят на задний план, каменеют. Всё так и должно быть. Одинокий волк вроде меня не имеет права на ошибку.
Ася.
— Присаживайтесь. Я покажу Вам снимки людей, завязанных в криминальных историях с антиквариатом. Может быть Вам удастся в ком-то распознать Глеба Самойлова, того самого, о котором рассказали Матвею Владимировичу. Если же нет — попробуем составить фоторобот. Вы художница. Должны обладать хорошей фотографической памятью. Не так ли? Начнём? — не успела я опомниться, как холодный и рассудительный киборг вернулся обратно в тело Максима. Минутное наваждение растворилось, словно туман.
— Давно Вы рисуете? — открыл файл с фотографиями и отошёл на метр к ближайшей стене. Опершись спиной о стену, скрестил руки на груди и, не отрывая взгляда от ноутбука, непринуждённо вёл со мной беседу.
— Наверное с пелёнок. Сколько себя помню, — принимаюсь просматривать снимки.
— Ваш дедушка, Беляев Савелий Ларионович, он ведь заслуженный художник РСФСР?
— Да. Всё верно.
— Анастасия, от чего скончался ваш дед?
— От сердечного приступа. В день смерти врачи заподозрили обширный инфаркт. Как сейчас помню: мы тогда втроём отмечали его день рождения. Я приехала с Светланой на выходные навестить деда. Утром сходили на кладбище, занесли цветы. Я для бабушки, подруга для матери. Привели в порядок могилки. Затем вернулись домой, приготовили обед. Дедушка так и не успел задуть свечи. Мгновенно стало плохо. Схватился за сердце, упал. Скорая не успела приехать вовремя. Когда врачи забежали в дом, он уже не дышал.
— Диагноз поставили по результатам вскрытия?
— Я не позволила этого сделать. Не решилась, — смахиваю ладонями выступившие слезы.
— Раньше, до дня смерти, приступы у него случались?
— Было пару раз. Наблюдался в кардиологии. Согласно записям в карте, его состояние называли «относительно удовлетворительным с положительной динамикой». Перебоев в работе сердца не было, — после очередного щелчка мышкой я остановилась на знакомом лице. Тот самый брюнет, лет тридцати, с карими глазами.
— Похож? — поинтересовался Максим и подошёл к ноутбуку. Склонился надо мной, рассматривая лицо мужчины.
