— Сними майку, малыш! — отстраняюсь на миг, чтобы стянуть с себя боксеры. Ася послушно избавляется от одежды, оголяя высокую грудь. Отбрасывает майку в сторону, опускаясь спиной обратно на подушки. Плавным движением стягиваю с неё трусики, не отрывая взгляда от манящей серебристой тьмы в её глазах. Затаив дыхание, рассматриваю хрупкое тело. Для меня она идеальная, с мелкой россыпью родинок на шелковистой коже, с безупречной формой груди, с острыми от возбуждения розовыми сосками. Даже пупок выступает нежным бугорком, от чего её плоский живот ещё более привлекателен.
Развожу её бёдра в стороны, касаясь большим пальцем едва заметного, миниатюрного белёсого шрама на правой ноге. Задумчиво поглаживаю его.
— В детстве упала с дерева, — задыхаясь от острых ощущений, шепчет Ася. — Неудачное приземление. Каскадёр из меня так себе, — хмыкает.
Склоняюсь, целую тонкую, белую черточку на коже. Провожу по ней кончиком языка. Ася вздрагивает. Цепляется пальцами в мои волосы. Животные инстинкты овладевают мной. Желание взять её грубо распирает, грозя разорвать изнутри, но я не хочу спешить. Покрываю поцелуями бархатную кожу. Острые мурашки мгновенно выскакивают наружу, жалят мои губы приятным покалыванием. Моя девочка со свистом втягивает воздух, как только язык касается бугорка пупка. Обвожу его по кругу несколько раз, спускаюсь ниже... Касаюсь пальцами влажного лона. Ася резко выгибается, как от электрического разряда, с шумом втягивает воздух. Её кулачки до боли сжимают волосы, обжигая мою макушку, извлекая из моей груди глухой стон. Знаю, она хочет большего, и я даю ей это...
Ася.
— Ба! Дай мне тесто, я ещё залеплю залепулю! — из кухни доносится вдохновлённый голос Ильи.
— Ты сначала этот долепи, хитрец, — хохочет Нина Владимировна. — Держи, Сашунь. И ложечку возьми, начинку накладывать в пельмени. Я сейчас покажу, как надо лепить. Илюш, много фарша не стоит брать. Тесто испортишь.
— Но Маша же не исполтила? Я хочу огломный пельмень, как у Маши. Вооот такой! Залепительный! Ба! Включи мультики. У нас с Алексом луки глязные, — а дальше задумчивым тоном: — Может гусеничку поискать?
Нина Владимировна заходится очередным смехом.
— Илюш, вот отец твой проснётся, вручит тебе сачок, и пойдёшь с Сашкой готовые бабочки ловить под его присмотром. А пока идите, руки вымойте, помощнички!
— Мы с тобой снова пропустили всё самое интересное! — обращаюсь шёпотом к своему мужчине. Оба подкрадываемся в сторону столовой как воришки. — Твоя мама их специально уводит подальше от нашей спальни? Вот уже который день ни разу не потревожили утром.
— Ты меня спрашиваешь? — изумляется Дмитрий. — Я только что был в плену твоих стройных ног, — широко улыбается, обнажая белоснежные зубы. Моё либидо усиливается от вида образовавшихся эротичных ямок на щеках мужчины. Лицо обдаёт жаром, как только в голове проносятся порочные кадры из нашей интимной жизни. — Ася? — ласково зовёт.
— Что?
Лукавый взгляд Димы заставляет замереть на месте. Отрицательно качаю головой. Включаю полный игнор. Хватает меня за запястье, притягивает к себе, и, сжимая руками талию, уверенно, с серьёзным лицом оттесняет к стене неподалёку от входа в кухню. Лопатки соприкасаются с твёрдой поверхностью, жаркие губы Димы настигают мои, захватывают в плен и терзают до помутнения рассудка, пока воздух не заканчивается в легких.
— Сумасшедший... — перевожу дыхание, находясь под гипнозом его вспыхнувшего похотью взгляда. — Ещё предложи вернуться назад в спальню и завалиться в постель по третьему кругу.
— Хочешь? — хитрая улыбка возвращается обратно на его лицо. Ставит ладони на стену по обе стороны моих плеч. Дрожь мгновенно пробирает тело, как только моего живота касается горячий пах. Напряжение в плечах Дмитрия вынуждает его мышцы налиться силой и забугриться под облегающей хлопковой футболкой. От вида домашнего мужчины тело насквозь пробирают мурашки.
— Хочу, любимый, но не сейчас, — одариваю быстрым поцелуем в нос и ловко высвобождаюсь из плена мужских рук, отходя в сторону к панорамному окну. — Скоро Катя должна подъехать. Они с Кириллом вчера звонили мне. Волновались из-за тебя. Блииин! — фиксирую время на настенных часах. — Мы выбрались из спальни в десять утра! Позор...
— И что? — непонимающе хмыкает, вытаскивая из кармана домашних штанов жужжащий мобильный. — Ты хочешь сказать, что за столько лет каторжного труда я не мог себе позволить поваляться в постели с любимой женщиной? — словно хищник, отмеряет парой плавных шагов дистанцию между нами. В глазах стального цвета горит прозвучавший вопрос. Соблазнительными губами овладевает порочная улыбка, от которой между ног становится мокро, жарко и хочется просить о пощаде. Такой бурной половой активности в моей жизни ещё не случалось.
— Мог! И позволил... с рассветом. И не единожды. А сейчас нас ждут дети, — делаю попытку улизнуть на кухню.
— Я хочу медовый месяц на двоих!
