Что только не придет в голову бессонной ночью! Чего только не вспомнишь. Иногда мне не верится, что все, что я по ночам вспоминаю, произошло именно со мной. Не может на голову одного человека свалиться столько бед. Хитроумный Одиссей, со всей своей античной одиссеей, выглядит домоседом рядом со мной. Без лишнего хвастовства. Одиссей жил в мире, в котором все ясно, даже циклопы и сирены не пытались казаться тем, чем они не являются. На нашу же долю выпало иное. Жить в мире, в котором иллюзорность и относительность уже доказаны научно, человеку в мире мнимых смыслов приходится бороться не за саму жизнь, а за иллюзию жизни. И хотя наши усилия в этой «борьбе за жизнь» кажутся абсурдом, отказаться от бесплодных усилий нашего несуществующего и неосуществимого бытия мы не можем. Что это меня занесло в философию?
Я вспомнил наши безрадостные встречи в клинике у Годжаева. Его «принцип лечения» и долгие часы, проведенные мною в выморочных мирах помешательства. Ведь я не случайно назвал себя его пациентом. Теперь я вспомнил все, ну или почти все. Годжаев держал меня в одиночной палате и экспериментировал на мне со своим бредовым методом «люсидотерапии». Ему не терпелось получить Нобелевскую премию за изобретение компьютерной программы «ГОЛЕМ 0.1», позволяющей вводить человека в состояние люсидного сна и сканирующей все образы, возникающие у сновидца в голове, – это его детище, которому доктор отдавал все свои силы.
– В старину больных лечили током, обливаниями и кокаином, и, ты знаешь, иногда это давало неплохие результаты! – Помню, Годжаев закурил сигару, ему, по всей видимости, очень нравилось корчить из себя Зигмунда Фрейда, как, собственно, и всем практикующим психиатрам.
«Но почему я здесь? Неужели меня поместили в психушку? А может быть, я сам обратился к нему за помощью? Что за наваждение? Когда же реальность примет четкие очертания?» – это был настоящий стресс для меня – снова и снова обнаруживать себя в ярко освещенной палате годжаевской клиники.
– Да, иногда пациента нужно просто хорошенько поколотить, чтобы он пришел в чувство, – как же мне противен его менторский тон, если бы он знал. – Но это не наш метод. Мы пытаемся помочь человеку, вылечить его, избавить от психологических травм. Да, мы стали более гуманны, хотя больные по-прежнему считают нас тиранами, садистами, извращенцами. Такая вот несправедливость. Ты наверняка знаешь, что первые дома для умалишенных появились в Европе, в период Средневековья в Испании и пришли к нам, по всей видимости, с арабского Востока. Мусульмане лечили людей заклинаниями из Корана и мистической музыкой. В мугаме, музыке магов, существовала раньше такая разновидность лечебного исполнительства. Мугамчи, исполнитель мугама, входил в транс и приводил слушателей и себя самого в состояние катарсиса. В Европе такие же функции выполнял античный театр. Да что я тебе рассказываю? Ты сам писатель и все это прекрасно знаешь!
– Да, но я – еврей! Мне нужно во всем разобраться! Роль Голема не для меня! – промямлил я дрожащим голосом и опустил глаза. Я был жалок в эту минуту и сознавал это. Годжаев, разумеется, тоже все понимал и наслаждался моим унижением.
– Ты полагаешь? – спросил доктор, не скрывая сарказма.
На какое-то время Годжаев умолк и стал пристально на меня смотреть: кажется, он опять хочет подвергнуть меня гипнозу. Но на этот раз взгляд его не был таким проникающим. Единственное, чего он добился, это повисшей в комнате неловкой паузы. Было слышно, как мухи пикируют под потолком, садятся на лампочку, обжигают лапки и снова начинают кружить над моей головой. Одна из них села на лоснящийся нос Годжаева, он лениво ее смахнул.
– Да, европейцы были тогда больше озабочены распространением проказы, они изолировали больных лепрой в специально отведенных зонах и монастырях! Потом эти зоны перепрофилировались в места для изоляции умалишенных, но надо сказать, что и по сей день мы, европейцы, больше думаем о чистоте тела и пренебрегаем гигиеной духовной. А ведь от этого все беды! Ты следишь за моей мыслью, голубчик? – Годжаев взглянул на меня поверх очков, и я смог разглядеть, что глаза его, один зеленый, другой коричневый, меняют цвет в зависимости от освещения.
– Но я выработал свой собственный метод: люсидотерапия, то есть человек лечит себя сам, обучаясь люсидным сновидениям…
Если он немедленно не заткнется, я перегрызу ему горло.
