Моя несносная девчонка полностью

Заставляла себя идти по дорожке к ночному клубу. Оставалось совсем немного, но я остановилась. Решила передохнуть от боли, сдерживая себя от рычания. Подвернула ногу. Как минимум три раза. Еще бы… в таких каблучищах! У соседки взяла. И это самые нормальные. А еще черное платье позаимствовала. У меня такого «счастья» точно не найдешь. Узкое, короткое, демонстрирующее мои длинные ноги. Ужасное, если кратко. Так что страдала. Но иначе в этот чертов клуб не попасть.

Подошла к входу, высматривая друга, Толяна Храниенко. Охранником здесь подрабатывал, сутки через двое, а в другие дни у нас в мастерской, где трудилась и я.

Да, девушка-механик. И еще какой! С малолетства на СТО с дедом торчала с утра до вечера, а иногда и ночевала, если забывали обо мне. От него и научилась всему. Дед с золотыми руками был, все его уважали и боялись, хоть грубо всегда разговаривал. Больше некому было сопливой девчушкой заниматься. Мать бегала за мужем или работала, пока болезнь не подкосила, а батя видел во мне надоедливую муху.

Скривилась, стараясь не вспоминать. Мы с ним так и не подружились. Отношения давно зашли в тупик. Особенно когда начал гонять маму. Сценарий примерно такой: выпил, погонял, а к вечеру объясняться с полицейскими, которых вызывала я. А сейчас из-за него меня хотели посадить.

Вздохнула. Верила, что смогу договориться с этим мужчиной.

Кроме работы с машинами, еще работала аниматором на детских праздниках. Нравилось. Так что по жизни пчелка. Другого не могла себе позволить.

— Стася!

Обернулась и увидела друга. Толик бодрой походкой направился ко мне. Весь такой расфуфыренный, чистенький, приятно пахнущий. Не то, что на станции. Под мазутой не узнаешь. Только по красному цвету труселей узнавала. Всегда невольно задумывалась: его любимый цвет, поэтому у него их много только в этом варианте или эти красные труселя одни на все случаи жизни? Склонялась ко второму варианту.

— Слушай, нифига ты красотка! Теперь тебя буду звать Сюша! Да! Или Настюля. Так еще лучше! А ноги зачетные какие! Длинные!

Он дурак. Не обращайте внимания. Я Настя. Просто и нормально без всяких там сюсей. Раздражали эти ласкательные извращения.

— Я ведь могу и в табло зазвездить, — вернула его на землю из космоса, а то мысли не туда улетели.

— А что так сразу? Я же… комплимент пытался сказать. Ну там похвалить…

— Для памяти, — рявкнула и тут же перешла к делу: — Орел здесь?

— А как же! Его уже девки охаживают…

Да уж… Не любила я общаться с богачами. Привередливые и противные до скрипа зубов. Учитывая мой нрав и отличные навыки мастера, наш директор сам мои машины сдавал, усаживая меня в коморке на старенький диванчик и вручая килограмм яблок. Любила их, красные, зеленые, желтые, поэтому всегда без слов соглашалась. Подзаряжалась.

Ну а сейчас… придется общаться. Мне. Как-то терпеть, молчать, просить. Не представляла, но верила, что справлюсь.

Если нет… меня посадят. А этот фраер отказался даже выслушать меня, отправив ко мне своих шавок. Натравил свору. Такое ощущение, что платит им за грубые наезды. Кое-как справилась, раскидав по сторонам и сбежав куда подальше. Это я умела, благодаря отцу лучше всех бегала и пряталась. Виновник же происшествия скрылся, сверкая пятками, радуясь, что скинул проблемы на меня.

Подставил по полной программе.

И спрашивается, за что? На моей шее сколько лет сидел после его увольнения.

Ладно, ничего. Справлюсь. Главное — этого орла найти и объясниться.

— Веди, — попросила, осматриваясь по сторонам. У центрального входа на меня пялились двое парней. Нужно уходить.

— Настюх, ты это… хорошо подумала? Туда такие, как ты, не ходят.

— И какие они?

— Легкодоступные… Тут спонсоров ищут, ну и неприятности на мягкое место. А ты же это… — он почесал затылок, — убьешь и закопаешь.

Легонько ударила его по плечу и подтолкнула к верному пути. Нечего тут стоять. Вперед!

— Я разберусь. Видишь, подготовилась… — весело заявила, намекая на свой идиотский прикид.

— А если мне скажут тебя выводить, когда ты это… гонять там начнешь, что мне делать?

— Ммм… — сглотнула, не желая даже представлять себе эту захватывающую картину, — выведешь…

— Ага… Я же не бессмертный.

— Да все будет хорошо. Ты только отведи, а то я вроде как в розыске.

— А батя твой? Ты должна ему сказать, чтобы он признался. Не понимаю, почему он подставил тебя. Это ведь он машину разбил.

— Толь, тебе сколько лет? — уже не выдержала. Не от мира всего, честное слово. Раньше-то мы особо на другие темы не общались, так… несколько слов. Только про машины. Вот наш общий интерес. А сейчас разговорился…

— Мне 25! — гордо заявил, выпячивая грудь. Гусенок.

— А не скажешь, — протянула, подмигивая ему.

— Ну что ты вечно? — обиженно буркнул. — Я не хочу, чтобы ты туда шла. Не для тебя это место.

— Вперед и с песней, Толян. Давай уже! Это ты трепишься тут и деньги в твой карман капают, а мне еще тачку нужно ремонтировать.

— Японку?

— Угу…

— Ну да… тогда пойдем, — сказал и пошел вперед, махая своим. Давал понять, что я с ним.