Вместо ответа я просто хмыкнул и направился в пещеру, где занял один из углов, куда предварительно притащил местной травы. Пахла такая лежанка сыростью и плесенью, но это лучше, чем на утро ощутить на себе все прелести сна на голых камнях. Знаем, плавали.
Люциан вошел чуть позже и занял свой угол. Прежде чем умиротворенно засопеть, он тихо сказал:
— Спасибо, что не бросил меня.
— Русские своих не бросают.
— Значит, мне повезло, что ты русский, — сделал вывод Люциан и протяжно зевнул. — Сир Тарос сказал, что покараулит первым. Спокойной ночи.
— Ага, — глухо отозвался я, чувствуя, как тяжелеют веки.
Сон пришел довольно быстро. Сказалась солдатская привычка кемарить везде, где удавалось урвать хоть немного отдыха, не теряя времени на ненужные мысли и переживания. Уставший и сонный боец — плохой боец, а опасность лучше встречать бодрым, отдохнувшим и во всеоружии. Разумеется, по мере возможности.
Сомневаюсь, что Люциан руководствовался теми же принципами, но уснул он даже быстрее, чем я. Вернувшийся Тарос привалился спиной к стене у входа и положил на колени почерневший от гари меч, который так и не смог до конца отчистить.
Доверия этому кретину у меня не имелось. Но даже такой непроходимый тупица способен посидеть несколько часов не смыкая глаз. Не зря же он на рыцаря учился. Дожил же как-то до своих лет. Авось сдюжит…
Не сдюжил.
Когда меня разбудил доносящийся снаружи шорох, Тарос бессовестно дрых на том же месте, на котором «сторожил» наш лагерь. Даже позу не сменил. Знай себе похрапывает и в ус не дует. Видать, до сих пор он не умер исключительно из-за того, что дуракам в этом мире действительно везет.
Поборов в себе желание разбудить доблестного стража бодрящей оплеухой, я прислушался. Шорохи стихли. Возможно, они мне и вовсе приснились. Но что-то все же неуловимо изменилось.
Вот только что именно?
Все то же завывание легкого ветра, шелест люминесцентных растений, журчание ручья… которое теперь звучало ближе. Перед сном его едва удавалось уловить, а тут, будто прямо у порога что-то проливается.
Стараясь не шуметь, я встал и медленно двинулся к выходу. На полпути к журчанию ручья прибавилось влажное хлюпанье, а через пару шагов, хлюпнуло уже под моим сапогом. Вода затекала прямо в пещеру!
Причем прибывала она довольно быстро. Выглянув наружу, я увидел, как узкая полоска воды сильно расширилась и вышла из берегов. Течение тоже ускорилось. Буквально за несколько секунд безобидный ручеек превратился в бурную реку, которая продолжала разрастаться.
— Подъем! — крикнул я.
Люциан тут же вскочил, как ошпаренный. Тарос же и ухом не повел. Пришлось пнуть его и рявкнуть:
— Вставай, сир рыцарь, ты обмочился!
— А я и не сплю. — Тарос все же соизволил открыть глаза и подняться. Опираясь на меч, он недовольно посмотрел на меня. — И вопреки твоему заявлению, у меня нет привычки мочиться во сне.
— Тогда почему штаны мокрые?
— Они не… — рыцарь осекся, проведя ладонью по мокрой ткани. — Это не я! — тут же запротестовал он.
— Ну да, Люциан тебе в портки напрудил.
— Но зачем он это сделал⁈ — теперь непонимающий взгляд толком не проснувшегося Тароса обратился к Люциану, после чего он все же соизволил посмотреть себе под ноги и задаться уже более здравым вопросом. — Откуда тут столько воды.
— Ручей превращается в реку, — я кивком головы указал на подступающие волны. — Надо делать ноги и поискать возвышенность.
Дважды повторять не пришлось. Оба моих спутника с готовностью кивнули и поспешили наружу. Не успели мы пробежать с десяток метров, как Тарос остановился и начал оглядываться. Выпрыгнувший из темной воды карась переросток с ониксовой чешуей вцепился ему в предплечье огромными кривыми зубищами.
Рыцарь взвыл и выронил меч. Вторая пиранья местного розлива тут же вгрызлась в его бедро. Третья выпрыгнула из воды, метя мужчине в горло, но моими стараниями тут же обратилась пеплом.
— Не стоим. Вперед!
— Что это за твари такие⁈ — на ходу Тарос сорвал с руки хищную рыбёху и отшвырнул ее прочь, чуть не лишившись пальцев.
— Ответов на некоторые вопросы лучше не знать! — отозвался Люциан, который перебирал ногами с такой скоростью, что вот-вот научился бы ходить по воде.
— Туда! — я ткнул пальцем на большой валун. Он располагался у левой стены тоннеля и являлся самым высоким укрытием в поле зрения. Если дальше и было что-то получше, то добраться до него мы бы уже не успели.
На бегу Уворачиваясь от черных рыб, мы припустили к валуну. Вода кругом бурлила от обилия извивающихся хищных тварей. Они гнались за нами единой огромной волной, мечтая сделать наши обглоданные кости чудесным дополнением местного неприветливого пейзажа.
К счастью, спасительный валун становился все ближе. Перескакивая с камня на камень, рискуя поскользнуться и свалиться в поднимающуюся воду, мы все же добрались до цели. Помогая друг другу вскарабкаться наверх, наш небольшой отряд вскоре растянулся на жестком гладком камне в полном составе. Мокрые, усталые, но все еще живые, мы тяжело дышали и смотрели на высокий потолок.
