Скрежет моих зубов напугал мелких зверьков под потолком, и они настороженно замерли.
— Просто скажи своей госпоже, что я, — бард для верности указал на себя пальцем, — Люциан Сладкоголосый, смиренно жду, когда прекрасная Данталея почтит меня своим присутствием.
— Конечно, конечно, — голова старика вновь задергалась, и он так быстро, как только мог, поспешил к своей хозяйке.
Ну или куда-то еще…
Пока довольный Люциан нежился на подушках и напевал одну из своих песенок, я прошелся по гостиной и осмотрел разложенные тут богатства. Не могу сказать, что силен в оценке предметов роскоши, но тут и дураку было понятно: денег у хозяйки особняка куры не клюют. Если бы она захотела, легко могла бы купить все Лесные Дали и Изумрудную Дымку взять на сдачу.
— Хреновые наши дела, — тихо сообщил я спутнику, когда шаркающие шаги старика стихли где-то в коридоре.
— Почему же? — беззаботно осведомился Люциан.
— Потому, что не продадут нам светлокрыла.
— С чего ты взял? — бард все же сел нормально и вопросительно уставился на меня.
— Оглядись, — я развел руками, — деньги — явно не то, что интересует эту Данталею.
Люциан нахмурился.
— И что же, по-твоему, ее заинтересует?
— Есть только один способ узнать…
— Злой, ради всего святого, — Люциан вскочил, — ты же не станешь пытать бедную женщину⁈
— Во-первых, — я снова огляделся, — всем бы быть такими бедными, как она. Во-вторых, нет. Мы можем просто спросить.
— А, — бард немного успокоился, — тогда ладно. Но спрашивать буду я.
— Ага, — обойдя гостиную, я облокотился на стену и тут же почувствовал, как плечо уткнулось во что-то мягкое. — Какого⁈..
Что-то незримое зашипело, а в том месте, где только что ничего не было, воздух подернулся дымкой, будто на жаре. Только реакция спасла меня от ящерицы в руку толщиной. Она неожиданно сбросила маскировку и едва не прокусила мне рукав.
— Твою ж! — я проворно отскочил, но неугомонная рептилия решила, что ее боятся.
Большая ошибка.
Как только тварь с шипением бросилась в очередную атаку, мой сапог впечатался ей в нижнюю челюсть. Сильный и хлесткий удар послал ящерицу в долгий полет точно между двух колонн. Пролетев прямо над головой испуганного Люциана, существо ударилось о стену, свалилось на пол и проворно юркнуло под диван.
— Гол. — Сухо прокомментировал я свой успех.
— За что ты так с ней? — в голосе барда читалось осуждение.
— Она пыталась меня сожрать.
— Она защищалась!
— Как и я. А лучшая защита — это нападение. Скажи спасибо, что не пустил эту тварь на сапоги.
— Спасибо, — раздался за нашими спинами приятный мягкий голос, и в комнату вошла стройная и ухоженная женщина лет пятидесяти. Ее возраст выдавали лишь морщинки в уголках глаз и тяжелый внимательный взгляд. — Ядовитого арншакса, знаете ли, весьма нелегко найти и приручить.
— Это заметно, — я продемонстрировал женщине прокушенный рукав. — Обычно гостей о таких питомцах предупреждают заранее.
— А разве Грегор вас не предупредил? — удивилась женщина.
— Он нам дверь-то не с первого раза открыл…
— Бедный, бедный Грегор, — женщина вздохнула и грациозно опустилась в кресло, — он слишком стар, но не желает уходить на покой. Старается быть столь же полезным мне, сколь был и моему деду, и отцу.
— Получается у него так себе, — я пожал плечами. — А ты, значит, Данталея?
— Леди Данталея, — поправила меня женщина. — И мне нравится, когда ко мне обращаются на «вы».
— А мне нравится холодное пиво и тишина, — мрачно сообщил я, так как внезапная атака ядовитой ящерицы знатно подпортила мое настроение.
— В таком случае, почему же вы не наслаждаетесь ими, а находитесь здесь?
— Из-за крайней нужды, — вклинился в разговор Люциан. Он подошел к креслу, в котором вольготно расположилась Данталея, и склонился в поклоне, едва не ткнувшись носом в выглянувшую из весьма нескромного разреза платья коленку женщины. — Позвольте представиться — Люциан Сладкоголосый, а этой мой добрый друг и охранник — Злой.
— Злой? — Данталея позволила себе легкую улыбку. — А вы не пробовали надеть на него, скажем, намордник?
— Увы, миледи, у меня нет для этого лишних рук, — Люциан вернул улыбку и выпрямился. — А те, что имеются, я предпочитаю использовать иначе.
— Любопытно, — изучающий взгляд женщины сместился от Люциана ко мне и обратно.
— Что именно? — деликатно осведомился бард.
— То, как вы попали в мой дом. Я велела Грегору не пускать вас.
— В следующий раз напиши ему записку, чтобы он ничего не забыл по пути, — хмуро посоветовал я.
— Где ваши манеры? — возмутилась Данталея.
— Дома оставил. Вместе с терпением.
— Если ядовитого арншакса весьма нелегко приручить, то моего спутника попросту невозможно научить хорошим манерам. — Наигранно рассмеялся Люциан.
К моему удивлению, Данталея тоже улыбнулась.
Кажется, эта парочка на одной волне. Ну хоть что-то.
Не желая ничего портить, я промолчал и уселся в кресло чуть в стороне от собеседников и питомцев хозяйки особняка.
