Квартира была на последнем, десятом этаже. Едва мы шагнули за порог, где-то в недрах что-то звякнуло-брякнуло, а потом к нам выбрала растрепанная Юля, чье лицо, руки и одежда были хорошенько так измазаны в муке. Девочка, не задумываясь, с разделу кинулась к отцу на шею. Шеф увернуться не успел, пришлось подхватывать ребенка на руки и тоже стать частично белым.
— Юля! — строго сказал Андрей Юрьевич, осторожно опуская дочь на пол.
— А что ты такой грязный? — поинтересовалась девочка. Взглянула на свои руки и пискнула, — Ой.
— Вот тебе и ой, — проворчал мужчина и вытолкнул меня вперед, — Смотри, кого я тебе привёз.
Я метнула на него злобный взгляд и наступила пяткой ему на ногу- привёз он! Я не собачка!
— Марго! — захлопала в ладоши Юля, — а ты к нам в гости?
— Можно и так сказать, — кивнула головой.
— Покажи тогда Рите… Марго квартиру, а мне нужно переодеться и быстро убегать, — теперь у шефа было две отдавленные ноги.
— Пойдем, — девочка взяла меня за руку, тоже испачкав в муке, — обувь можешь снять здесь.
Турне по шефовской квартире получилось занимательным — размах комнат попадали воображение. Тут и домашний кинотеатр и раз гостиная, и два, и несколько спален, и выход на застекленную крышу, где был оборудован маленький садик. Многовато на двух человек. Зато в прятки можно играть до бесконечности, о чем мне по секрету сообщила мне Юля. Наконец, она довела меня до кухни, на которой, кажется, произошёл взрыв.
— А что ты тут такое готовишь? — спросила я, осторожно перешагивая через являющийся на полу дуршлаг.
— Я леплю пельмени! — гордо заявила дочка шефа, — и торт еще.
— А как же ты одна справляется с этим?
— Ну-у, я была не одна, но Насте пришлось срочно уйти, — шмыгнула носом Юля, выглядя немного виноватой. Интересно, что произошло с бедной няней?
— Так, — на кухню ворвался одевающийся на ходу шеф и начал раздавать указания, — полдник в четыре, ужин в семь, завтрак как встанете. В холодильнике все есть, ничего готовить не надо. Было бы хорошо убрать последствия на кухне, но я не заставляю. Где игры, пульт от телевизора и так далее Юля знает, тебе покажет. Отбой в десять, никаких мультиков и так далее после десяти не смотреть. Твоя спальня через дверь от юлиной, все принадлежности в тумбочке у кровати. Вроде все… серьезно, единороги?
Я так залипла на картину "шеф в расстегнутой рубашке с накаченным прессом", что пропустила мимо ушей половину направлений, оставшись только на последней фразе. Посмотрела на свои ярко-голубые носки с маленькими единорогами и неловко пошевелила пальцами.
— По-моему, очень мило, — вставила свои пять копеек Юля.
Мужчина хмыкнул, быстро застегнул пуговицы на рубашке и, быстро попрощавшись, улетел по делам.
— Ой, мамочки, — выдохнула я.
— Что такое? — не поняла Юля мое неконтролируемое восклицание.
— А? — я смутилась, — Нет, все хорошо. Давай показывай, что ты тут готовишь.
Пока девочка показывала мне уже слепленные пельмени, которые по размерам приближались к хинкалям-гигантам, я пыталась вытравить из своей головы картину неожиданного полу стриптиза от Смольного. А он очень и очень даже ничего… Так, все, хватит! Займись лучше кулинарией, Марго.
Теста было столько, что мы налепили целую армию пельменей. Часть решили сварить сейчас и поесть, а большую заморозить. Осталось самое сложное — торт.
— Так… — задумчиво произнесла я, глядя на уже, видимо, подошедшее тесто, — И что вы хотели сделать?
— Что-то вкусное, — внесла ясность Юля, — мы еще для крема купили что-то. И много шоколада!
— А папа тебе хоть разрешит все это есть? — спросила я, вспоминая, как она мне жаловалась, что ей запрещают заказывать пиццу.
— Разрешит, — беспечно махнула рукой Юля, — у меня повод есть.
— Ну ладно… А все-таки, куда делась твоя няня, почему она вдруг ушла?
— Потому что она начала себе слишком много позволять, — она явно процитировала отца, — И еще она меня обидела, назвала плохим словом!
— Ужас какой, — пробормотала я. Это же какое плохое слово, что ее тут же без объяснений выставили из дома? Да и как вообще можно ругаться при ребенке?
— Да! — поддержала меня Юля, — сказала, что я мерзкая избалованная девчонка. При папе! Хотя раньше она была добрая и веселая.
Вот это промах. Кому понравиться, если так твоего ребенка назовут. Я бы тоже попросила на выход такую няню. Как по мне, Юля действительно была несколько избалована — в ее голове иногда проскальзывали капризно-повелительные нотки человека, который привык, что ему все разрешают. Но я думаю, что это именно вина всех нянек-сиделок, а не отца, который, наоборот, пытается держать ее в рамках — это видно по его отношению. Только вот нет у него времени, видимо, чтобы вплотную заниматься воспитанием дочери. В любом случае нельзя говорить ребенку в лицо, что он избалован, ни к чему хорошему это не приведет, а вот мягко направлять, показывать, что можно, а что нельзя.
— Еще она к папе приставала! — закончила Юля свою исповедь по поводу предыдущей няни.
— Оу, — глубокомысленно протянула я, не зная, что ответить.
