И я послушно пошла к себе, но менять что-то в своей внешности не собиралась.
Спустилась я на ужин с опозданием на полчаса. Из столовой доносились звуки веселой оживленной беседы. Но стоило мне появиться на ее пороге, как все смолкли. Мужчина, сидящий рядом с отцом, был средних лет, с мужественным лицом, отличной фигурой и в хорошем костюме. Как и все инкубы, он обладал ярко-зелеными глазами и чарующим голосом. И сейчас этот образец соблазна смотрел на меня со смесью отвращения и ужаса. А вот родители были в шоке (мама) и ярости (отец).
– А… это… наша дочь… Олеся, – с трудом произнесла мама.
Папа прожигал меня своим взглядом. А вот инкуб скользнул по мне брезгливым взглядом (ура, получилось!) и спросил (даже немного обидно стало):
– А может, у вас есть другая дочь? Менее… экзотической внешности…
– Добрый вечер, – грудным голосом произнесла я, склонившись в полупоклоне, принятом по этикету. – Вам не нравится моя внешность? – вдруг обиженно всхлипнула я, театрально прижимая к глазам платок, и присела за стол подальше от отца. – Ну почему? Почему я никому не нравлюсь?! – уже откровенно прорыдала я в платок. Только бы не переборщить!
Инкуб от такого моего поведения аж со стула подскочил:
– Простите, Олеся, я не хотел вас обидеть…
Родители пока молчали (это к лучшему), и я решила перейти к завершающей стадии:
– Ну возьмите меня хоть вы! – рыдая, воскликнула я (хорошо, что догадалась смочить платок соком лука, так хоть глаза правдоподобно стали красными и плакать лучше получалось) и посмотрела на него, протягивая руку с шелушащейся кожей к нему. Все! Это был предел его терпения! Выскочив из-за стола, мужчина быстро создал портал и удалился, даже не попрощавшись!
– ЛЕСЬКА! – закричал мой отец на весь дом.
А все никак не могла прекратить хохотать. Ох, чувствует моя ведьминская ж… простите пятая точка, что влетит мне за мое поведение… Зато как весело было! Какая игра! Кира бы оценила!
М-да, влетело мне действительно знатно… Отец заявил, что придушит меня, если останется со мной хоть на минуту в одной комнате, и остаток вечера я выслушивала нотации матери.
– Леся, как ты могла так поступить? Как? – в который раз, заламывая руки, спросила матушка. Я неопределенно пожала плечами. В данной ситуации молчание – золото. – Это же был сын уважаемого члена императорского совета, князь Николай Повелев! (Ага, значит, тетя оказалась права!) Да к нему девушки в очередь встают, лишь бы только рядом с ним побыть! А тут… он решил жениться… на тебе, Леся! На тебе! Ни на ком-то другом, – размахивала руками взбешенная госпожа Гориховская перед лицом провинившейся дочери.
– И что с того? – безразлично поинтересовалась я. – Он не в моем вкусе, к тому же если ты говоришь, что он так популярен, то ему не составит труда найти себе…
– Леся, этот брак был запланирован еще при твоем рождении! – воскликнула мать и тут же испуганно прижала ладонь ко рту, видя мой недовольный и заинтересованный взгляд. – Ой…
– То есть как это при моем рождении? – прошипела я.
Плевать, что это мать, никто не имеет права распоряжаться ведьмой! Госпожа Гориховская испуганно уставилась на меня широко распахнутыми глазами, открывая и закрывая рот в безуспешной попытке сказать хоть слово. Наконец ей удалось совладать с собой, и я услышала тихое:
– Дождемся отца…
Дальнейший разговор состоялся только наутро. В полном молчании прошел завтрак, а вот после отец произнес:
– Пройдемте в мой кабинет…
Там так же в полном молчании мы с матерью уселись в черные кожаные кресла, а отец принялся мерить шагами комнату, заложив руки за спину. Шесть шагов в одну сторону, шесть в другую… Мама нервно передернула плечами. Я непонимающе смотрела на родителей, пытаясь понять причину такого поведения… Наконец отец остановился и произнес:
– Леся, твое вчерашнее поведение просто ужасает. Это безобразие! Ты опозорила нас с матерью в глазах общества!..
– Папа, – решительно перебила я его. – Я хочу знать о запланированном еще до моего рождения браке. И ни перед каким обществом я вас с матерью не позорила… И вообще, когда вы намеревались мне об этом сообщить? И на что надеялись?
Гневно сверкнув глазами, отец дернулся, но вдруг как-то весь сник (я его таким еще никогда не видела!) и произнес:
– Мы были тогда молоды, наивны… Лика только окончила школу, а я Академию военных искусств… Работу мы имели, но не престижную, и заработок был низкий… И тогда родители предложили поговорить с семьей Повелевых. У них были связи, у меня – ум и стремления. На тот момент Лика родила тебя, такую прекрасную крошку… Повелевы помогли, но при условии, что ты станешь женой их сына Николая… Мы подписали контракт кровью…
– Что? Кровью? – воскликнула я, вскочив с кресла. – Но тогда… – слова отказывались слетать с моих губ… Горло сжало спазмом: контракт, подписанный кровью, нерушим. Кровь смывается кровью…
– Да, Леся… – обреченно подтвердил мою догадку отец, а мама тихонько заплакала.
– Сколько у нас времени? – тихо спросила я у отца, впервые прижимаясь к нему.
– Месяц, Леся, один месяц… Срок отсчитывается с момента отказа.
