– Мммм… Руслан…
Блондинка поворачивается ко мне, мигом напяливая на ангельское личико липкую слащавую маску. Растягивает гласные в моём имени и преданно заглядывает при этом в глаза. Как будто чего-то ждёт…
– Прости за эту некрасивую сцену в гостиной. Давно пора уволить эту служанку, но я слишком сердобольная. Жалею всех постоянно, понимаешь?
– Более чем.
– Но теперь всё. Обещаю. После её выходки с чайником, я сегодня же рассчитаю эту идиотку. Да ещё и чай какой-то странный приготовила. Чуть тёплый, с мятой. Отвратительно!
– Нет, погоди.
Останавливаю поток бранных слов, перемешанных друг с другом, и цепляю Москвину за острый локоть. Она замолкает, уставившись на меня несколько недоумённым взглядом. Расплывается в счастливой улыбке, тая от моего ненавязчивого прикосновения.
– То есть ты не давала Елене распоряжения приготовить именно ТАКОЙ чай?
– Да нет же! Говорю – не понимаю, что ей в голову взбрело. Такой бурды намешала, аж тошно. Хорошо, что хоть не кипяток на тебя вылила, дура косорукая.
– Не надо её увольнять…
Хриплю, сам не понимая, почему я это говорю.
Ранее за мной не наблюдалось особой любви к прислуге. Но в последнее время всё перевернулось с ног на голову. Приоритеты расставились совсем иначе, а я сам будто перекроился став совершенно другим человеком.
– Ну, хорошо, Руслан. Если ты просишь, то я, конечно же, подчинюсь.
Надувает пухлые губки, мягкой поступью направляясь ко мне. С грацией дикой кошки подходит почти вплотную к дивану и осторожно опускается на подлокотник. Хлопает пушистыми ресницами, пытаясь придать своему личику совершенно кукольное выражение.
Глупышка.
Неужели она думает, что я поведусь на эту бутафорию?
– Но я велю второй горничной подать нормальный чай. Крепкий, свежезаваренный. Как ты относишься к вишнёвым сортам?
– Не надо, Олеся. Не стоит. Мне уже пора.
Бросаю беглый взгляд на часы.
Эта пиранья всеми силами пытается очаровать меня. Соблазнить.
Но я не поддамся.
– Как же так, Руслан? Мы же ещё не поговорили. Есть один серьёзный вопрос, который мы должны решить.
– И какой же?
Вздёргиваю подбородок, сверля блондинку огнеопасным взглядом. Она чуть розовеет, а зрачки в бездонных голубых глазах начинают метаться из стороны в сторону. Нервничает? Или лжёт?
Я всё равно узнаю.
– Я беременна…
– Ага. Поздравляю.
Подаю ладонь для рукопожатия.
Брови Москвиной взлетают вверх, и из цвета молодого поросёнка она становится свёкольно-пунцовой.
Вскакивает с подлокотника, уставившись на меня. Кажется, она вот-вот разразится гневной тирадой. Затопает ногами. Забросает тухлыми помидорами.
– Я беременна от тебя. Ты не понял? Та ночь не прошла даром, дорогой. У нас скоро будет малыш. Я сама только что узнала. Здорово, правда?
– Ты уверена?
– Абсолютно, милый! Ты рад?
– Конечно…
Бормочу, судорожно глотая ртом воздух.
Ну, не говорить же этой истеричке, что из той ночи я не помню ничего, кроме её сексуального алого пеньюара. Но, одно то, что я проснулся в её постели абсолютно голый, наталкивает меня на мысль, что всё-таки всё было.
Чёрт побери…
Меньше всего я представлял подобную барышню в качестве будущей матери моего ребёнка.
И теперь, конечно же, она ждёт бриллиантовое колечко на свой безымянный пальчик. Заглядывает в глаза, нервно убирая прядь волос за ухо. Сглатывает слюну. Ждёт.
– Мне пора.
Вскакиваю на ноги, разрывая невидимый контакт между мной и Москвиной. Отпрыгиваю в сторону, пытаясь избежать липких объятий. Поправляю «роллексы» на запястье, делая озабоченный вид.
Чёрт с Москвиной и с моим отцом.
Пусть эти двое сумасшедших до дрожи хотят заманить меня в ЗАГС. Но я пока не готов. Да, может быть, я инфантилен и не готов связать себя обязательствами. А может дело в том, что в качестве супруги я могу представить только ту, которой уже несколько лет нет в живых.
Я не могу…
– Но… Я думала…
– Тебе это не идёт, Олеся. Предоставь этот сложный процесс мужчине. Отдыхай и не нервничай, ладно?
Девушка впадает в ступор. Толи от моего наглого циничного тона, то ли от псевдо заботы, которую я умело изобразил. Но замолкает. Кивает, не сводя с меня пристального, какого-то осторожного взгляда.
– Уже вечер. Неужели нельзя отложить все дела? Мы могли бы найти занятия поинтереснее…
– К сожалению, с утра я должен быть в форме.
– Обещаю, тебе не придётся перенапрягаться. Я могу всё сделать сама. Прислуга уйдёт домой через полчаса. Нам никто не помешает…
– Прости…
Почти бегом направляюсь в прихожую сцепливая зубы.
Последняя фраза Москвиной зацепила меня за живое. Заставила мозг работать в усиленном режиме.
Выстраивать новые шаги.
Значит, самое время занять выжидательную позицию возле ворот коттеджного посёлка и поговорить с Еленой. Ведь это она приготовила тот самый чай.
Чай, который умела делать только Эмма…
Руслан
*****
– Где же ты…
Напряжённо вглядываюсь в темноту, пытаясь рассмотреть с приличного расстояния закрытую кованую калитку на ограде, обнесённой по периметру участка Москвиной.
