Прекрасно понимаю, какой хаос сейчас творится в душе Олеси Владимировны. Чувствую себя настоящим подонком, легко отказывающимся от своего собственного ребёнка в погоне за призраком прошлого.
Но я не могу иначе.
Я ничего не чувствую к этой болонке, кроме чувства сожаления. И, скорее я решусь на ампутацию безымянного пальца на правой руке, чем соглашусь на брак с этой пираньей.
Все события последних недель, собранные воедино, по бисеринкам, не дают мне покоя. Все они каким-то образом будоражат мою кровь, разгоняя её до состояния гоночного болида. Переворачивают мозг наизнанку, заставляя вспоминать прошлое всё отчётливее.
И во всех событиях я вижу след Эммы. Моей малышки, которую я до сих пор безумно люблю. Как душевнобольной.
Наверное, я сошёл с ума.
Но даже в чае, который для меня приготовила служанка Москвиной, мне чудится шлейф Эммы. След от её руки. Нежной и лёгкой. Заботливой.
Идиот…
Если отец узнает об этом, он точно отправит меня в психушку. В комфортабельную, где-нибудь в Швейцарии. Заставит подлечиться, чтобы препаратами выбить из моей головы все приятные воспоминания о любимой. Стереть ластиком.
Чёрт. Да я и сам готов сдаться.
Но не могу. Непонятно почему, всё в доме Москвиной напоминает мне об Эмме. И это интригует. Не даёт покоя.
Рвёт душу в клочья.
Вижу, как отворяется калитка, и делаю стойку. Стройная фигурка, облачённая в белую курточку на рыбьем меху оглядывается по сторонам. Обречённо вздыхает и начинает двигаться по дороге.
Отлично! Сейчас я и предложу свой внедорожник в качестве такси. И, надеюсь, горничная Москвиной не будет отказываться. В особняке она явно пыталась привлечь моё внимание, расстегнув лишнюю пуговку на декольте и отклячив зад.
Так что она не будет отказываться. А я использую это по-своему.
Фигурка проходит мимо автомобиля, поднимая на затонированное стекло заплаканные глаза и я ощущаю укол совести. Наверняка, после моего поспешного ухода Олеся отыгралась на Елене, обвинив её во всех смертных грехах.
Опускаю стекло, встречаясь с девушкой взглядом. Она испуганно ойкает и чуть приседает от неожиданности, широко распахнув тёмные глаза.
– Елена? Я могу вас подвезти?
– Руслан Игоревич? Это вы мне?
– Разве тут есть ещё одна Елена?
Хмыкаю, стараясь улыбаться как можно естественней.
Горничная сглатывает комок, вставший в горле, и задумчиво скользит взглядом по внедорожнику видимо, подсчитывая в уме его примерную стоимость. Понимаю, что девчонка чего-то боится и решаю взять дело в свои руки.
Выпрыгиваю из автомобиля, галантно распахивая дверцу.
– Ну же, присаживайтесь. Я подвезу вас.
– З-з-зачем?
– Уже стемнело, а я всё равно еду в город.
– Но это неудобно. Да и Олеся Владимировна…
– Ваша хозяйка ни о чём не узнает, обещаю. Я просто подвезу вас. А по дороге мы поговорим, хорошо?
– Хорошо.
Кивает, осторожно устраиваясь на сидении. Нервно проводит ладошками по курточке, дёргая «молнию» вниз.
– Чудесно.
Завожу мотор, включая подогрев сидения. Сейчас Леночку разморит от тепла и моих сладких речей, и, я надеюсь, она расскажет мне что-нибудь интересное.
– О чём вы хотели поговорить, Руслан Игоревич? Я ничего не знаю…
– Елена, вы знаете, что ваша хозяйка беременна?
– Кто?
Недоумённое выражение лица горничной заставило меня напрячься. Вцепиться в руль и с силой крутануть его.
– Кажется, мы говорим об Олесе Владимировне.
– Москвина беременна? Простите, но мне об этом ничего не известно. Она не откровенничает со слугами.
Бледнеет и начинает теребить «собачку» на потрёпанной сумке. Проводит тыльной стороной ладони по лбу. Морщится.
– Остановите тут, Руслан Игоревич, я пойду…
Шепчет, дёргая ручку на двери.
Поджимаю губы, блокируя двери. Эта дурёха может рассказать мне многое – я в этом уверен. И неплохо бы её потрясти как следует, чтобы она выдала свою хозяйку с потрохами.
Но напором она ничего не скажет. Только испугается. Забьётся в свою раковину.
Нужно действовать по-другому…
Кажется, Москвина говорила о бедственном положении горничной?
– Я заплачу за информацию, Лена. Это для меня очень важно.
Торможу у остановки, прижимаясь к обочине. Сканирую девчонку властным, уверенным взглядом. Кладу ладонь на её локоть, пригвождая к сидению. Она заливается румянцем, чуть приоткрывая ротик, и оттуда вырывается полустон. Хрипловатый, слегка сдавленный.
– Руслан Игоревич, но я и, правда, ничего не знаю.
– Вам очень нужны деньги да, Елена?
– У меня мама болеет сильно. Слегла. Деньги все на сиделку уходят да лекарства.
– Я оплачу лечение вашей матери в лучшей клинике.
Замечаю, как в глазах девушки блеснул яркий огонёк. Я угадал. Это – ахиллесова пята Леночки и за здоровье матери она готова продать Москвину с потрохами. Тем более, как я убедился, с хозяйкой у неё всё равно натянутые отношения. Так что стучать на неё она будет не только из корысти, но ещё из сладкого чувства мести.
А женская месть вообще опасная штука. Испепелить может. Сжечь дотла.
И даже не поморщится.
– Что вы хотите узнать?
Чуть прищурилась, сканируя меня спокойным взглядом. Я хмыкнул. Услышав о больших деньгах, даже горничная становится похожей на главного бухгалтера крупной компании.
