– Ну… Вы же хотите манипулировать своей беременностью…
– Беременностью…
Москвина сжимает губы, зыркая на меня своими глазищами. Прожигая до самых органов леденящим душу взглядом. Пытаясь прогнуть. Поработить.
Я машинально делаю рваный вдох, наконец, отправляя в мойку осточертевшие хлебные крошки, и неловко сжимаю в руках тряпку. Выжимаю её досуха прямо на пол.
– Ты не поймёшь…
Хозяйка скользит каким-то отрешённым взглядом по мокрой поверхности и отступает на шаг назад, чтобы вонючая жижа случайно не попала на носки её баснословно дорогих туфель.
– Руслан Ковалевский помешан на своей умершей невесте. И жаждет ребёнка. Я уверена, как и все мужчины – мальчика. И, если сложить два плюс два – я получу идеальный брак. Так что не смей меня судить…
Шипит разъярённой кошкой, оглядываясь по сторонам.
– Но…
– Заткнись! И не смей мне больше ничего говорить! Ты – только поломойка в моём доме.
Наманикюренный указательный пальчик, покрытый ярким красным лаком, тотчас оказался возле моего лица. Покачнулся в отрицательном такте, едва не задев кончик носа, и остановился в паре миллиметров от него.
– Валерия, предупреждаю – ещё одно слово и ты окажешься на улице без выходного пособия и возможности вернуть себе человеческий облик, поняла?
Шевелит губами, прожигая меня насквозь своим пронзительным ледяным взглядом, от которого я вот-вот хлопнусь в обморок. Все мои мышцы прошибло электрической искрой, и я шумно выдохнула. Кивнула, не найдя в себе силы противоречить хозяйке.
Она задела меня за живое.
Без нормальной внешности я не смогу предстать перед Русланом. Да и вправе ли я мешать им строить отношения, пытаясь раскрыть афёру Москвиной?
Ведь я тоже его однажды предала…
– Кисуль, ты тут?
В приоткрытую дверь кухни неожиданно всовывается нос, и я машинально делаю шаг назад. Олеся Владимировна разворачивается на сто восемьдесят градусов и мгновенно становится пунцовой, устремляя ненавистный взор на вошедшего мужчину.
– Я уж весь дом обошёл в поисках тебя. Никак не думал, что ты можешь находиться на кухне среди кастрюль и сковородок. Ведь тебе больше подходит местечко в моих жарких объятиях!
Синие глаза самца страстно полыхнули, обдав жаром мою хозяйку, и мне тут же стало неловко от того, что я стала свидетельницей этой пикантной но противной сцены.
– Держи рот на замке.
Москвина прищурила глаза, обернувшись ко мне. И, во мгновение преобразилась, навесив на лицо самую милую из своих масок – личину кроткой но похотливой овечки.
– Пойдём, дорогой, я соскучилась.
Сердце стало стучать ровнее, как только за любовниками закрылась дверь кухни. Я бросила грязную тряпку на раковину и осторожно плюхнулась на стул, подперев подбородок кулаком.
Чёрт возьми, теперь я понимаю, что творит Олеся Владимировна. Она пытается забеременеть и подсунуть этого ребёнка Ковалевскому.
А на самом деле отцом малыша будет являться её медбрат, который должен был следить только за ногой девушки. Да и то которая, судя по всему, уже давно не болит…
Чёрт…
И что теперь делать?
Лера
*****
Встряхиваю простынь, разглаживая её по кровати Олеси Владимировны и брезгливо кошусь на смятое постельное, неаккуратным комом сваленное в кучу на полу.
После сегодняшней ночи Олеся Владимировна уже не стала со мной церемониться и скрывать свои отношения с Максом – наоборот, утром они горделиво прошествовали мимо меня, держась за ручки.
– Приберись у меня.
Царственно кивнула, подмигнув, и тут же получила сочный шлепок по заднице от своего ухажёра. Я сразу же вжалась в стену, надеясь, что грозовое облако пронесётся мимо меня. Но, как ни странно, Олеся Владимировна нисколько не обиделась на подобную шалость со стороны любовника. Наоборот, она глупо захихикала и тесней прижалась к мужчине, положив голову ему на плечо.
И вот сейчас я стою возле её кровати, разглядывая в окно, как парочка прогуливается по саду после плотного завтрака.
Интересно, а Макс знает, какая роль ему отведена?
Или он, как и Руслан Ковалевский, всего лишь пешка в цепких пальчиках Москвиной?
– Лерка, ты тут?
Всклокоченная голова Елены всовывается в спальню, и она тут же округляет глаза при виде кавардака.
– Ты чего тут всё разгромила?
– Это не я. Это – Москвина.
– Что, психовала сильно с утра? Хоть не ударила?
– Что ты. Она – сама любезность. Знаешь, после качественного секса женщины, как правило, добреют.
Смяла в руках подушку и бросила её в изголовье кровати. Думка пролетела положенное расстояние и аккуратно опустилась по центру, создав гармоничную картину.
Лена стала пунцовой, даже свекольной. Свела брови на переносице.
– После какого секса?
– Страстного, Лена. И очень громкого. Орали как мартовские коты на весь дом, когда я пришла. Да ты сама посмотри.
Осторожно убрала тюль в сторону, приглашая вторую горничную подойти. Она сделала шаг ко мне, не сводя опасливого, какого-то нерешительного взгляда. Вцепилась пальцами в подоконник.
Открыла рот, издав протяжный стон, полный разочарования.
– Это что? Она с Максом, да?
– Ага.
