Свежая партия желающих отдать свою жизнь за хозяина дома встретила её уже на пороге. Краем глаза женщина уловила Бруно, который при виде неё попятился назад, скрываясь в глубине коридора. Болта, пробившего его плечо, уже не было, а сама рана наспех перевязана. За доли секунды отвлечения пришлось заплатить. Сильный удар сапога противника по её руке выбил меч. Поднять его не дали. Лавина сокрушительных ударов ногами и руками оттеснила Эвелин от упавшего оружия. Воительница едва успевала ставить блоки и уворачиваться. Времени, чтобы ответить, не было. Нападавших было трое. Они самозабвенно били, забывая про собственное оружие, желая лично наказать и продлить агонию загнанной жертвы.
Один из ударов она всё же пропустила, не уследив. Кулак мужчины встретился с её лицом, разбивая скулу и вызывая звон в ушах, на короткий миг лишая её ориентации в пространстве. Чтобы спасти голову от новых выпадов, а она была уверена, что они сразу же последуют: сама бы так сделала, если б побеждала – Эвелин рухнула мешком на пол. Раненное в стычке с кракхом плечо пронзило болью всё тело, вышибая из груди воздух. Её крик муки и ярости заглушил грязные оскорбления, которыми люди Бруно осыпали так же щедро, как и ударами.
Эвелин подсекла ногами ближайшего к ней мужчину, заваливая на себя. Новая порция боли в раненом плече была ничем по сравнению с тем, что лежащий на ней противник послужил живым щитом. Она выхватила примеченный ранее на его поясе кинжал и вонзила в бок между ребрами противнику, одним ударом достигая цели.
Убитый товарищ подействовал отрезвляюще на оставшихся. Они вспомнили про оружие, но было уже поздно. Этот же кинжал прилетел в одного из нападавших. Последнего Эвелин с яростным воплем завалила на пол, оседлала и свернула ему шею.
– Твою ж… – хрипло выругалась она, стирая рукой с уголка губ кровь.
Она тяжело поднялась и пошатываясь пошла к мечу. Крики во дворе становились всё громче.
– Скорее… ну же… сейчас всё взлетит на воздух… чего копаешься… – доносились до неё на разный лад мужские голоса.
Страх в чужих голосах поселил тревогу в её душе. Стало понятно, почему они решили спасти сначала товар, а не хозяина. Что же в этих ящиках? Она поспешила наверх, нужно завершить начатое и бежать отсюда.
Дверь кабинета была заперта. Сам хозяин дома взывал к своим людям, требуя защиты. Его крики были отчетливо слышны и порождали у Эвелин злую ухмылку. Воительница пинком вышибла дверь. Замо́к, на который понадеялся Бруно, с жалобным звоном отлетел, милостиво приглашая внутрь.
Торговец попятился от окна, прячась за своё кресло.
– Бумаги на лавку Фаррелов. Живо, – скомандовала Эвелин, направляя свой меч на него.
Руки мужчины немного дрожали от страха, хотя внешне он старался сохранить достоинство.
– Быстрее, – рявкнула воительница, глядя, как Бруно перебирает свои документы в поисках нужных. Мужчина вздрогнул и поднял на неё полный ненависти взгляд. Эвелин решила добавить мотивации: её меч сократил расстояние между ними, практически касаясь его рук.
Несколько долгих минут напряженного молчания, и Бруно бросил на край стола бумагу с печатями, подтверждающую право собственности.
– Пиши расписку о добровольном согласии на передачу лавки. Число укажи недельной давности, – потребовала воительница и для придания резвости несколько раз приложила острие меча об стол.
– Ты понимаешь, что тебе не сойдет это просто так с рук? – ядовито шипел Бруно, быстро строча на чистом листе бумаги.
– Понимаю, – холодно отозвалась она, внимательно наблюдая за тем, что он пишет.
Как только он поставил точку и написал число, Эвелин вырвала бумагу, сложила и спрятала в один из карманов куртки, где уже лежали документы на право собственности.
– Понимаю, – повторила воительница, – и поэтому не могу оставить тебя в живых. Прости.
Она занесла руку с мечом, собираясь забрать с собой не только бумаги, но и жизнь Бруно.
Яркая вспышка, и воздух содрогнулся, разрывая пространство ударной волной, принося следом оглушительный звук от взрыва. Часть стены отлетела, смешиваясь с обломками мебели. Недолгое ощущение полета, а затем пустота.
Боль пришла разом, выдергивая сознание Эвелин из тьмы. Женщина глухо застонала, приоткрывая глаза, пытаясь понять, что произошло и где она. Алые языки пламени обняли уцелевшие остатки дома, желая поглотить остальное. Едкий дым вздымался вверх, закрывая черный небосвод.
Она приподнялась на локтях, пошевелила ногами, стряхивая с них куски камня, что служил когда-то материалом стен. Ей повезло. Ничего не сломала. Значит, есть ещё шанс выбраться. А вот торговец не был так удачлив. В момент взрыва он вжимался в стену, пытаясь уйти от её удара, что и стало его последней ошибкой. Эвелин почувствовала дурноту и отвернулась, не желая больше смотреть на оторванную часть некогда влиятельного человека.