Криков больше не раздавалось. Хотя, возможно, просто не вернулся слух. Эвелин дотянулась до меча и на коленях поползла к двери кабинета. Точнее, к пустующему проему вместо двери. Подняться получилось только у лестницы, там она смогла зацепиться за перила и выровняться. Каким-то чудом уцелевшая лестница сильно накренилась. Эвелин делала шаги крайне осторожно, боясь упасть вниз. Было бы очень печально свернуть себе шею после всего, что сегодня пришлось пережить.
Дверь, через которую она попала в дом, была объята пламенем, и воительница, прихрамывая, поспешила к ближайшему окну. От стекла его избавил взрыв, Эвелин мечом лишь убрала острые осколки по краям. Изящно выбраться не получилось, женщина мешком перевалилась через подоконник и распласталась на земле, с наслаждением вдыхая воздух, что на низу был немного чище.
– Где сила – свет Создателя,
А меч – его обитель,
Там дар твой расцветает,
Неся величие предкам! – прошептала Эвелин и гневно зарычала, заставляя себя подняться и идти.
Каждый новый шаг возвращал ей силы. Нет, боль от травм не прошла, но ясность мысли и решимость вернулись. Эвелин поспешила покинуть пылающий склад, подобрала брошенный ранее плащ, набросила себе на плечи. Воздух сотрясло от новой серии взрывов. Она обернулась. Второй этаж дома окончательно снесло. Накинув капюшон на голову, Эвелин скрылась в лабиринтах узких улочек портового района.
***
Эвелин кулаком громко застучала по двери дома Фаррелов. Хозяин не отреагировал, поэтому женщина проявила настойчивость, которая была вознаграждена посыпавшимися в её адрес проклятиями от соседей, что в предрассветный час любили спать в тишине. Когда за дверью раздались шаги, воительница поспешила скрыться за углом дома, оттуда незаметно наблюдая.
Едва слышное «кто там?» от хозяина и тишина. Длительная. Хозяин, видимо, решил не открывать. Эвелин ругнулась и повторила процедуру. Очередное «кто там» и глава семьи Фаррелов всё же рискнул, выглянул наружу. Женщина с замиранием дыхания ждала, когда же он обнаружит лежащие у порога документы и мешочек с монетами.
Изумление на его лице вызвало у неё улыбку. Фаррел нерешительно подобрал с порога принесенное и стал оглядываться, ища владельца. Никого не обнаружив, он медленно скрылся за дверью, на ходу разворачивая бумаги. Несколько долгих минут и Эвелин собралась уже уходить, как дверь дома распахнулась настежь. Мужчина с диким видом выскочил на улицу, прижимая к груди бумаги, и стал быстро вертеться, мечтая найти неожиданного благодетеля, вернувшего ему лавку. Слезы радости не останавливаясь текли по лицу мужчины, делая Эвелин чуточку счастливей.
– Прости меня, – едва слышно прошептала она из своего укрытия, не замечая своих слез, – это моя вина. Знаю, того, что произошло, не вернуть. Но пусть это послужит утешением.
Вернула она ему и все монеты, что он когда-то заплатил ей за защиту. Сумма немаленькая. Пригодится ему и его семье. Но это он заметит позже, когда схлынет первая волна счастья.
Эвелин дождалась, пока Фаррел снова скроется за своей дверью, и устало поплелась домой.
Эвелин расчесывала свои вымытые волосы и бездумно смотрела на камин, где догорала одежда, что была на ней сегодня ночью. Звуки снизу оповестили, что таверна открылась для посетителей, а это значит, что скоро Кассия спустится вниз для завтрака. Эвелин сможет забрать у сестры Лесли и завалиться спать. На целые сутки.
С улицы донесся лай, который Эвелин узнала из сотни других. Кассия пошла на завтрак с её собакой? Воительница подскочила и поспешила вниз. Сестра сидела рядом с отцом Джеймсом и мило ему улыбалась, что-то рассказывая, у их ног крутилась Лесли. Картина поражала своей идиллией. Поражала и вызывала гнев. Кассия решила забрать у неё и это? Лесли её, Эвелин, собака! Какого черта Кассия не вернула её перед тем, как идти на завтрак? Что воительница и спросила, когда подошла к молодой парочке, ожидающей своей трапезы.
– Я собиралась зайти к тебе и отдать Лесли, – стала оправдываться Кассия, – но отец Джеймс сказал, что особой срочности нет, что не стоит тебя будить так рано, что ему Лесли нравится и её присутствие ему в радость.
Эвелин собиралась разразиться новой порцией возмущения, но служитель коснулся её руки, привлекая к себе внимание.
– Что случилось?
Его синие глаза беспокойно рассматривали её начинающий виднеться синяк на скуле.
– Поскользнулась и упала в ванной, – огрызнулась она и тряхнула головой, скрывая травму за волосами.
– Руки тоже ушибла? – он бережно провел пальцем по её коже, стараясь не задевать разбитые костяшки.
– Да, – рыкнула Эвелин и вырвала свою руку.
– Эвелин! Не ругайся, – взмолилась Кассия. – У меня сегодня важный день! Я не хочу портить его ссорой с тобой! – Эвелин вопросительно приподняла одну бровь, требуя объяснения. Девушка счастливо заулыбалась и эмоционально воскликнула: – Я буду петь в церковном хоре! Отец Арнон услышал, как я напевала песенку. Ему понравилось, он отправил меня к пастору, чтобы тот утвердил! И вот сегодня мой дебют! Я так сильно волнуюсь! А вдруг остальным прихожанам не понравится?