Время было не позднее. Таверна «У моста» активно принимала посетителей. Все места были заняты. Эвелин прошла через обеденный зал, собираясь переговорить с трактирщиком. Обычно ему оставляли для неё заказы. Взгляд Джеймса почувствовала раньше, чем увидела его самого. Мужчина сидел за столиком один. С его места хорошо просматривалось всё пространство зала. Он ждал её? Так Эвелин показалось. Он заметил её внимание и перевел взгляд на стоящую на столе чашку. Воительница тоже поспешила отвернуться. Желание подойти к нему и попросить забыть всё, что она тогда ему сказала, жгло изнутри, вызывая румянец на щеках. К этому чувству добавилось сожаление. Зачем поругались тогда? Сейчас бы могла разговаривать с ним, сидеть рядом, смотреть почти открыто… Эвелин сердито скрипнула зубами, напоминая себе, к чему приводило их общение.
Заказы и правда были. В основном на части монстров, которые потом использовали при варке лечебных, и не очень, зелий. Эвелин забрала бумаги, где подробно описывалось, что именно хотели, в каком количестве и за какую цену. Сроки не обозначены. Значит, можно не торопиться. Воительница довольно улыбнулась. Вот такое по ней. Щедрая награда и нет привязки ко времени. Руки даже загудели от желания поскорее ощутить рукоять меча, а сердце встрепенулось, предлагая порцию адреналина для боя. Радостно посвистывая, Эвелин пошла к лестнице, собираясь подняться к себе. Не удержалась и обернулась. Джеймса за столиком не было.
***
На законных основаниях – ведь утром и днем ей идти никуда не надо было, все дела намечены на вечер – Эвелин сладко спала. А чтобы Лесли не доставала её больше возней и не мешала дальше спать, воительница добрела до двери, выпустила собаку на улицу и снова повалилась на кровать.
За окном вовсю гудела жизнь. Спать при таком шуме не получилось бы, даже находясь в сильном опьянении, что уж говорить про чуткий сон выспавшегося человека. Романтическая чушь, что снилась ей, подарила грустную улыбку на лице и истому на теле, утолить которую было не судьба. Воительница бросила себе подушку на лицо, прячась от солнечного света, и зарычала, имитируя собственную подопечную Лесли, когда та видит опасность. Опасность видела и она, Эвелин, правда во сне. Красивую, желанную такую опасность с синими глазами…
В дверь поскреблись. Лесли. Вернулась домой, значит, нагулялась. Эвелин поправила просторную рубаху, в которой обычно спала, и прошлепала босыми ногами к двери, по дороге пальцами разбирая спутанную от беспокойного сна рыжую гриву.
– Заходи, гулена, – проворчала она, открывая дверь.
Тело среагировало раньше, чем пришло понимание нападения. Эвелин отпрыгнула в последнюю секунду, уворачиваясь от удара кинжалом, который стал бы смертельным, если б не врожденные инстинкты, подаренные предками. Трое мужчин ворвалось внутрь комнаты, перекрывая выход.
– Кто послал? – холодно спросила воительница, аккуратно пятясь назад к кровати, у которой остался её меч и пояс с кинжалами.
Она следила сразу за тремя, чутко улавливая малейшие движения. Мужчины не походили на обычных воров. Слишком рослые и тренированные. В воровской клан берут в основном юрких и неприметных. А эти скорее воины.
За её перемещениями тоже следили и напали разом, со знанием дела. Эвелин метнулась к кровати, но тут же была сбита мужчиной, который умудрились схватить её за руки, резко рвануть на себя, а потом отбросить к стене. Несмотря на её крепкое телосложение, Эвелин отлетела тряпичной куклой, напарываясь спиной об угол табурета. Возглас боли вырвался из груди, сразу же сменяясь криком ярости. Нападение – лучшая защита. Воительница любила это правило. Вскочила на ноги, ловко ушла от удара ногой, ответила хуком в левое ухо обидчика, добавила сильным ударом под дых. Оглушенного на мгновение противника она толкнула на второго нападающего и предприняла ещё одну попытку добраться до оружия. Не успела. Звон разбитого стекла, и её меч вместе с поясом от кинжалов полетел на улицу, покидая пределы комнаты.
Животная ярость овладела Эвелин. Обманный выпад в сторону ближайших противников и резкий бросок к тому мужчине, что стоял возле окна. С диким криком, не снижая скорости, она влетела всем телом в посмевшего оставить её без меча. Эффект неожиданности сработал. Мужчина не удержал равновесия, инерция движения воительницы увлекла его вниз на мостовую вслед за оружием. Всё, что успел он сделать, это в попытках собственного спасения схватить женщину за рубашку, забирая с собой.
Приземление было жестким. Внушительную высоту не погасила даже прослойка в виде, ставшего уже мертвым, тела мужчины. Эвелин силилась подняться, но голова от удара сильно кружилась. Крики посетителей таверны сливались в равномерный гул, проходя к сознанию как через плотный туман. В глазах двоилось, но этого все равно хватило, чтобы различить двух верзил, которые расталкивали напуганных зевак и пробирались к ней.