Лицо Джеймса было спокойно, а вот в глазах царил холод и злость. Даже Эвелин немного поежилась, что уж говорить о сестре. План сбежать, пока он не увидел её, провалился. Служитель взглядом приковал к месту, обещая страшную кару. Воительница прогнала от себя волну эмоций, которую он всегда вызывал, и в насмешке приподняла одну бровь.
– Эвелин, – начал он.
– Джеймс, – язвительно перебила она.
– Почему на ногах и куда-то идешь? – строго спросил Джеймс.
– Мне нужно увидеть комиссара, – ответила Эвелин, поражаясь сама себе. Почему она опять оправдывается? В какой момент их отношения стали такими? Мало того, что она старше его и не должна отчитываться, так и он ей, по сути, никто, незнакомец.
– Неужели это не может подождать до завтра?
Он сердито выдохнул. Взгляд Эвелин замер на его губах, лаская. Впиться бы поцелуем, забрать его гневный выдох себе…
Воительница дернулась от всплывших в воспоминании слов Кассии, вырываясь из плена наваждения.
– Не может, – грубо отрезала Эвелин и с вызовом на него посмотрела, предупреждая. Он не смеет ей указывать, что делать или не делать. Выражение его глаз изменилось, лицо вернуло себе маску спокойствия и безразличия, пряча царившее ранее беспокойство и гнев. И хоть душа Эвелин в этот момент плакала и просила прощения за свою грубость у стоящего рядом Джеймса, сама женщина просто кивнула на прощание и поспешила прочь.
Она очень хотела немного привести свои разбушевавшиеся чувства в порядок, но идти пешком до комиссара не рискнула, взяла экипаж. Тряска от неровно выложенной мостовой возобновила головную боль и вызвала приступ легкой тошноты. Закралась мысль, что Джеймс был всё-таки прав. Упрямство не позволило повернуть назад, да и комиссара действительно нужно увидеть как можно скорее.
При виде неё лицо Хадвина мгновенно покрылось красными пятнами, он резко стукнул кулаком по столу и заорал:
– Какого черта, Хэндар! Три трупа и всё это на глазах у перепуганной толпы! Верни мою бумагу немедленно! Под стражу пойдешь! И псину твою туда же!
– Не ори, Хадвин! – поморщилась она, захлопывая за собой дверь. Затем прошла и плюхнулась на стул. – Голова ещё болит! Лучше скажи, узнал что об этих молодчиках?
– Личность установить толком не удалось, – всё ещё сопя от гнева, сказал Хадвин.
– Плохо. Наш убийца нанял кого-то, чтобы я не добралась до него?
– Не льсти себе! – ядовито произнес комиссар. – Это кто-то из бывшей шайки Бруно. Ты же не думала, что всех укокошила?!
Эвелин мысленно ругнулась. Это не совсем то, на что рассчитывала. Она надеялась, что через этих напавших сможет выйти на след преступника. А так… просто очередная разборка. Вздох разочарования всё же сорвался с губ. Комиссар, наблюдающий за ней, ворчливо добавил:
– Когда-нибудь закончишь в канаве, как та шантрапа с портового района…
Эвелин презрительно хмыкнула и поднялась со стула, собираясь вернуться домой. До двери она не дошла, внутри всё сжалось от плохого предчувствия. Медленно обернулась, слова давались с трудом, растягиваясь и звуча глуше:
– Какая шантрапа?
– Сегодня с утра два трупа притянули наши. В реке нашли, родных ищем, о пропаже никто ещё не заявил. – Комиссар недоверчиво на неё посмотрел, а затем прищурился. – А что такое? Тоже твоих рук дело?
– Покажи, – приказала она.
Её тон Хадвин не заметил, слишком сильно жгло любопытство: такая странная реакция воительницы его крайне занимала.
– Зал с мертвяками в соседнем здании, пошли.
Он тяжко поднялся и поковылял к двери, периодически оглядываясь, чтобы посмотреть на лицо воительницы и убедиться, что та всё ещё обеспокоена.
Помещение, где обычно ждали своего опознания тела убитых, было небольшим, но ярко освященным. Металлические шкафчики, несколько столов для вскрытия, и отдельные полки, где, собственно, лежали те, кого родные не могли сразу забрать, – вот и всё убранство.
Комиссар подошел к одной полке и в предвкушении уставился на воительницу. Резко смахнул укрывающую тело простыню. Эвелин и без этого жеста знала, кто там лежит. Высокую, угловатую фигуру подростка узнала по очертаниям. А может, просто догадалась. Мик…
– Знаешь его? – злорадно полюбопытствовал комиссар.
Она молчала и смотрела на юное лицо парня, глаза которого совсем недавно ярко горели от восторга и счастья: его Дайра никуда не уезжала, осталась с ним. В груди стало тесно.
– А этого? – Комиссар скинул простыню со второго.
От его движения темная кудрявая голова парня, чье бездыханное тело занимало вторую полку, повернулась на бок. Глаза были приоткрыты, а в них пустота. Та самая, которую уже ничем не заполнить. Крис… Парень, который продавал сведения о Мике и той ночи.
Эвелин поднесла свою руку ко рту, сдерживая крик ярости, а потом до боли прикусила её.
– Ну и… – нетерпеливо произнёс Хадвин, – что мы имеем? Рассказывай!
– Рассказываю! – выпалила она, сверкая на него глазами. – Скажи своим людям перепроверить ещё раз тех, кто на меня напал!
– Одно связано с другим?