– Эти парни – свидетели по делу об убийстве, – она сердито выдохнула и добавила, процеживая слово через внутреннюю боль и раскаяние: – были.
Глаза Хадвина округлились. Он по-новому посмотрел на лежащих парней.
– Почему не сказала раньше? Я бы приставил к ним охрану.
– Потому что самонадеянная дура, – горько произнесла Эвелин, – не оценила серьезность угрозы. Говорю сейчас. Приставь людей к жене стражника Норта. А также хотя бы одного к Лизабет, это подруга второй жертвы, работает в таверне. И намекни богатенькому отцу Таманы, чтобы охранял дочь особо рьяно. Ко всем – не конвоиров, а незаметных наблюдателей. Есть такие?
– Будешь ты меня ещё учить работать, – недовольно пробубнил он, а потом закрыл оба тела, махнул ей рукой, зовя за собой, и направился на выход. – Пойдем, расскажешь, что за ребятня это…
Известие об убийстве Мика подкосило её сильнее, чем Эвелин могла себе представить. Противное чувство вины, что она тоже к этому причастна, не хотело покидать её. Логика и доводы рациональности не работали.
Остаток того дня, как и весь следующий, воительница провела за пределами города, у реки, недалеко от места, где была найдена первая жертва. Бесцельное блуждание вдоль берега; бросание камней в воду и наблюдение за кругами от них; рассматривание облаков, лежа на земле… Попытка уйти от всего, от самой себя. Способ отстраниться от внешнего мира. Время на подумать. Снова вспомнить и сопоставить всё, что успела узнать. Как бы ей хотелось вернуть ясность ума и холод безразличия, но образ Мика не давал это сделать, нарушая спокойствие ненавистью и яростью.
Лесли радовалась неожиданной свободе от стен дома и носилась вдоль берега, периодически подбегая к хозяйке, проверяя на месте ли та. Особенно волновало пса, когда Эвелин ложилась на землю и закладывала руки за голову. В такие моменты Лесли бросала свои дела и суетливо обмахивалась хвостом, пыталась лизнуть в лицо, несколько раз укладывалась под бок, вытягиваясь вдоль тела, чувствуя, как плохо самому дорогому для неё человеку, и напоминая, что она рядом.
Эвелин ушла, только когда стемнело. Подходя к дому, она с затаенной надеждой осмотрела столики таверны. Джеймс был здесь, как и вчера, сидел и ждал именно её… Она была уверена. Эта мысль отозвалась радостью внутри. Он не прятал взгляда, не делал вид, что просто так сидел, подождал, пока она подойдет ещё ближе, кивнул, здороваясь. Эвелин захотелось послать всех и всё к черту, подойти и сесть рядом, просто поболтать, но её порыв вовремя перехватила сестра. Кассия спустилась вниз в нарядном красном платье с довольно смелым вырезом и уселась напротив него, сразу что-то увлечённо затараторив.
Есть перехотелось. Да и смотреть на Джеймса и Кассию было невыносимо. Эвелин заказала еду себе и Лесли, подождала, пока приготовят, поболтала с Жози, а затем поднялась в свою комнату. Наспех поужинав, улеглась спать.
Утром Эвелин поднялась очень рано. Седьмой день недели. Наконец-то. Обязательная проповедь для всех верующих. В обители соберутся все особо причастные к вере в Создателя. И если есть хоть один шанс переговорить с Таманой Уолис, воительница не должна его упустить.
Кассия и Джеймс уже были внизу и завтракали, лишая аппетита саму Эвелин. Пришлось бороться с собой и уговаривать. Не может же она прятаться от них всё время. Это её дом. Переезжать никуда не собиралась. Значит, надо смириться и привыкнуть.
Сестра бросала на неё предупреждающие взгляды. Не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять, насколько сильно та хочет, чтобы Эвелин ушла с глаз Джеймса, который переключил своё внимание на воительницу.
Мысленно отправив Кассию к дьяволу, Эвелин уселась за свой столик, принялась почесывать Лесли за ухом. Еду принесли быстро. Но ещё быстрее она всё съела. Некогда было рассиживаться. Хорошо бы поговорить с пастором Демьяном до службы, после, как правило, всегда много страждущих исповедаться лично ему. В спокойном, рассудительном мужчине все видели опору и поддержку. Подобные чувства вызывал и отец Арнон.
Эвелин отвела Лесли в комнату, а сама поспешила к церкви. Свежесть утра, быстрый шаг приносили решимость и очистили мысли от глупых любовных переживаний. Все последствия неудачного падения из собственного окна окончательно прошли ещё вчера, а ненависть к незнакомому врагу, что отнял жизни стольких людей, придавали рвения. Теперь не монеты были стимулом поимки, а месть. Сильное, потрясающее чувство, которое можно умело использовать, подстегивая себя на действия.
Первым в обители её встретил отец Патрик. Тонкие губы служителя расплылись в счастливой улыбке.
– Добро пожаловать в нашу обитель, – радушно произнес он, сияя идеально ровным рядом белоснежных зубов. – Слышал о том, что с вами произошло. Это так печально, – он добавил скорби голосу, в которую женщина ни на мгновение не поверила. – Уроки Создателя порой слишком суровы, но так необходимы. Их польза несомненна. Видите, вы уже встали на путь исправления и пришли послушать слово его.