Эвелин выскочила из комнаты архива и отошла на безопасное расстояние, широко распахнула глаза и с ужасом посмотрела на Джеймса, понимая, что чуть не натворила. Её чувств он не разделил, забрал папку, взял за руку:
– Не время и не место, – сказал он с улыбкой и повел за собой прочь.
Они до самой таверны шли молча. Да и о чем можно было говорить? Тело Эвелин всё ещё горело от желания, вспоминая его прикосновения, а разум, который вернулся на прежнее место, говорил, что если она не устоит, то пожалеет.
На второй этаж таверны Эвелин вбежала, собираясь спрятаться за спасительной дверью, но он не дал ей этого сделать. Его нога, подставленная в проем, не дала ей закрыть дверь.
– Джей… не надо… ошибка… – она пятилась назад.
Больше сказать ничего не успела. Он зашел в комнату, захлопнул за собой дверь, прижал Эвелин к стене, лишая возможных путей к отступлению, и впился в губы жадным поцелуем. Она жарко ответила на поцелуй, обвила его шею руками, забывая, почему собиралась держаться от него подальше.
– Эвен… – прошептал он ей в губы.
Желание коснуться его обнаженной кожи причиняло практически физическую боль. Эвелин стала стягивать с него куртку, но он перехватил инициативу и быстро скинул с себя куртку, гольф и рванул висящий на груди медальон. Цепочка порвалась, железное изделие упало на пол. Следом последовала и её куртка с рубашкой. Эвелин отстранилась, чтобы иметь возможность посмотреть на него, коснуться поцелуем плеч, провести рукой по его животу. Но у него были свои планы, он снова прижал её к стене, жадно, отчаянно целуя, не давая сделать вдох. А затем спустился дорожкой быстрых нетерпеливых поцелуев по шее ниже к груди. Губы захватили в плен сосок, дразня языком, рисуя с нажимом круги, вызывая ещё большую дрожь по телу. Она запустила пальцы в его волосы, прижимая к себе ещё сильнее, выгибаясь навстречу ласке. Он спустился ниже, становясь на колени. И пока его руки справлялись с пряжками ремней на её штанах, губы оставляли влажные поцелуи на животе.
– Джей… – взмолилась она, сгорая от своих желаний. – Возьми…
Он вернулся наверх, захватывая поцелуем её губы, при этом увлекая её за собой в сторону кровати. Подойдя к краю, он сел, стянул с неё брюки, снова покрыл поцелуями живот. Эвелин застонала, потянулась к нему, помогая освободиться от последнего, что мешало.
Он усадил её на себя, прерывисто прошептал:
– Ты… сводишь меня с ума… Эвен…
Джей не дал ей привыкнуть, вошел в неё быстро, одним жадным движением. Его пальцы сжались на её бедрах с силой, причиняя боль. Эвелин на мгновение задохнулась от удовольствия, которое тут же сменилось нетерпением и мукой. Он приподнял её и снова опустил на себя, задавая темп. Эвелин подхватила, выгибаясь и подставляя свою грудь под поцелуи. Раз за разом она приподнималась и опускалась, чувствуя его внутри, испытывая мучительное наслаждение. Раз за разом стон слетал с её губ, призывая его держать её ещё крепче, делая своей.
– Эвен… подожди я…
Она не могла ждать. Она горела вместе с ним. Могла лишь ускорить яркую развязку. Он откинулся на постель, увлекая её за собой, стал двигаться сам, приподнимая бедра, замедляясь, стараясь продлить удовольствие. От смены положения Эвелин захлестнула новая волна наслаждения, которая тут же оборвалась, взрывая её реальность яркими красками. Сквозь затуманенное страстью сознание, до неё донесся его глухой стон, и она сильнее вобрала его в себя, желая разделить миг страсти.
Эвелин лежала и слушала, как бешено стучит его сердце, и не могла поверить в то, что это не сон. Она не была сентиментальной, но эмоции настолько сильно захватили её, что ком подкрался к горлу, а глаза стало резать. Почувствовав её волнение, он насторожился и обеспокоенно прошептал:
– Эвен, я не сделал тебе больно?
Он постарался отстраниться, чтобы ей было удобнее лежать, но она не дала ему это сделать, лишь крепче обняла.
– Прозвучит глупо, но я никогда такого не испытывала, – призналась она. И знала, что потом пожалеет о своих словах, но удержать их не могла.
Джеймс улыбнулся, нежно провел по её спине рукой.
– Я сделаю тебя счастливой, девочка моя…
Они лежали, стиснув друг друга в объятиях, больше ничего не говоря, наслаждаясь мгновениями, о которых долго мечтали. Спустя время, чтобы она не замерзла, Джеймс подтянул одеяло, укрыл обоих. Эвелин устроилась у мужчины на плече, пальцы рисовали узоры на его груди и животе.
Постепенно дыхание Джеймса выравнивалось, погружая в сон. Эвелин отстранилась, чтобы не мешать ему, любовалась им со стороны. Его слова не выходили у неё из головы.