Недалеко от нужного ей здания комиссара находилась таверна. Часть столиков располагалась на улице, благо погода позволяла трапезничать на свежем воздухе. Эвелин посчитала это крайне удачным стечением обстоятельств и решила присесть и понаблюдать. Она заказала себе фирменное блюдо и скучающе осматривала улицу, отмечая расположения фонарей, прикидывая варианты проникновения в здание. План был безумный, но выбора особо не было. А ведь ещё предстояло из кучи папок найти ту самую, которая ей нужна была.
Фигуру Джеймса узнала издалека. Когда он подошел, то подтянул поближе к ней стул и сел рядом.
– Комиссар уходит домой в семь вечера, – сказал Джеймс, – до восьми обычно задерживается парочку его человек из помощников. И один дежурный сидит всегда до десяти часов. Ну а после наше с тобой время. Пару часов на то, чтобы город поглотила ночь, и мы можем выдвигаться.
Эвелин изумленно на него уставилась:
– Откуда ты это знаешь?
– Есть кое-какие друзья в городе, узнал у них, – спокойно ответил мужчина и махнул рукой, подзывая официанта. – Мне то же, что и моей спутнице, – сделал заказ Джеймс и снова повернулся к Эвелин. – У нас с тобой полдня есть в распоряжении. Чем займёмся?
Эвелин мысленно отмахнулась от двусмысленности слов и пожала плечами. Ей действительно было всё равно. Она могла и просто послоняться по городу, что ему и озвучила. Джеймс согласно кивнул.
Еду подали быстро, служитель стал увлеченно есть, посматривая на виднеющееся здание комиссара.
– Центральная дверь вне зоны доступа, – проговорил он в перерывах между поглощением обеда, – фонари здесь не гаснут, все ж улица центральная. С левой стороны здания есть запасная дверь, вот через неё и проникнем. Надо будет только вырубить вон тот фонарь, – Джеймс указал взглядом, – среднего размера камень вполне справится. Закрытые дела служивые, как правило, хранят отдельно в специальном архиве, а те документы, что ещё в работе или относительно свежие будут находиться в самом кабинете. Архивная комната не имеет окон, а это значит, свет от лампы не будет заметен с окон. Весьма удачно.
Эвелин задумалась, вспоминая расположение кабинета Хадвина и порядки, какие там установлены. Вроде всё так, как говорил Джеймс. Выходило, принцип организации пространства у комиссаров в разных городах примерно одинаков. Вот только откуда служитель Создателя знал «кухню» комиссара? Воительница скривилась, мысленно отвечая на свой же незаданный вопрос. Оттуда, откуда и знал, как правильно проникнуть внутрь с минимальными рисками. Вопрос, ответ на который она не была уверена, что хотела знать.
– Я вырос в Трекании, – сказал вдруг мужчина, резко меняя тему, – не могу сказать, что люблю этот город и считаю своим, но здесь живут мои родители, поэтому в какой-то степени он мне нравится.
– Навещал их?
– Сегодня? Нет. У меня другие планы, – он положил на стол несколько монет, рассчитываясь за себя и за неё, поднялся и согнул в локте руку, предлагая её Эвелин. – И ты в них входишь, – он тепло улыбнулся. – Прошу.
Эвелин не смогла устоять, тая от сияния его глаз и очарования улыбки, руку приняла.
– А что скажут твои родители, если увидят тебя прогуливающимся со мной? – иронично спросила она.
– Скажут, что мне чертовски повезло, раз такая потрясающая женщина, как ты, обратила на меня внимание и согласилась украсить своим присутствием мой день, – серьезно, без тени иронии ответил Джеймс.
Она так и не смогла уличить его во лжи или насмешке. Выражение его глаз тоже было вполне искренним. Это смущало, но вместе с тем делало по-детски счастливой.
– Пойдем, я покажу тебе все злачные и не очень места, где бывал маленький Джеймс, – интригующе предложил мужчина.
– Злачные, я тебе и сама могу показать, – усмехнулась Эвелин, – давай красивые, только Лесли возьмем с собой.
Он согласно кивнул и увлек за собой.
***
Свидание, а в том, что это было именно оно, Эвелин не сомневалась, прошло изумительно. Улыбка не хотела покидать лицо всё время, какое они провели вместе. Прохожие бросали на них недоуменные взгляды, но воительница не замечала этого, пребывая в мире, где существовал только этот удивительный мужчина.
Лесли полностью одобряла прогулку, тем более что ей Джеймс покупал всё, что она попрошайничала. На протесты Эвелин он шутливо отвечал, что у него прогулка с двумя дамами, поэтому, как истинный кавалер, должен уважить желания обеих.
Они вернулись к таверне, где снимали свои номера, только когда стемнело, оставили Лесли и не спеша направились к зданию комиссара. По мере приближения романтика ночи выветрилась из головы. К Эвелин вернулась ясность ума и острота восприятия. Глаза выискивали возможных свидетелей её будущего «преступления», изучали местность на предмет нежелательных элементов в виде патрулей. Джеймс молча вел её странными улочками, минуя центральные. У воительницы сложилось впечатление, что примерный маршрут городской стражи он знал, поэтому за время пути им никто не попался.