Жалкую попытку оттолкнуть он преодолел легко, просто заведя руки мне над головой.
– Не смей! – воскликнула в бессильной ярости, пытаясь вырваться. Дыхание сперло, когда он навалился сверху. И вновь затошнило, когда его губы впились в мои.
Через секунду Доран со вскриком слетел с кровати. Он повалился на пол, крича от боли. Я и сама не сдержала вскрика, наблюдая, как над ним поднялась дымка, и в нос ударил запах паленой плоти. Кожу на его ладонях и лице покрывали ужасные ожоги, пока он корчился на полу от боли.
Наверное, лекарь не успел уйти далеко. Он ворвался в покои, отыскал взглядом Дорана и бросился к нему. Прибежали и стражники-альвы. Суета продлилась недолго. Выкрикивающего проклятия Дорана унесли из спальни, чтобы оказать помощь. А я осталась одна.
Легла, сжавшись в комочек на кровати. Знак Деймоса все еще охранял меня. Значит ли это хоть что-то? Как бы хотелось верить. Прижала ладони к низу живота, зажмурившись и смаргивая слезы. Израненную душу покрыл слой льда, а сердце обливалось кровью от тоски. И лишь наш с Деймосом ребенок был источником тепла, лишь он согревал, давая надежду и силы бороться. Я не сдамся, Деймос, слышишь? Я сделаю все, чтобы защитить нашего ребенка.
Глава 36
/Деймос /
И отец, и Берт говорили, что иногда нужно отступить, чтобы одержать победу. Я никогда этого не понимал, считал постыдным проиграть бой. Всегда рвался вперед, разносил вдребезги любые препятствия, возникающие на пути. Бывали сложные ситуации, не впервые я один против превышающего числом врага. Но раньше я мог забыть обо всем, отвечал лишь за себя, а сейчас я был не один. У меня появилась Айлирана – супруга и любовь всей жизни.
Ее крик-призыв ворвался в затуманенное болью сознание, заставляя в момент очнуться, открыть глаза. Так странно ощущать вместо крыльев пустоту и боль. Для гармонтов это не просто одна из конечностей, как рука или нога. Через крылья проявляется наша внутренняя магия.
Лира кричала, звала. Ее сила лилась в меня, заставляла кипеть кровь в жилах. На алетерну Айлираны отзывалась моя собственная магия. Кожу обжигало, проклятая кровь кипела, закрывая раны. Альвы рухнули на землю, зажимая уши, не в состоянии выдержать призыва Лиры, выпустили веревки из рук. И лишь для меня этот крик был безвреден, наоборот, придавал силы. Пошатываясь, я поднялся на ноги. Голова кружилась от потери крови, раны ныли, туманя сознание. Лира замолкла, и альвы сразу начали подниматься.
Мысли роились в голове, пытаясь найти способ выдержать бой и победить. Но победить в этой ситуации невозможно. Я ранен, а врагов больше. Краем глаза я увидел внизу среди деревьев полоску лесной реки. Тогда и вспомнилась старая мудрость. Если вновь рвану в атаку, не спасу, ни себя, ни Лиру. Наверное, это было самое тяжелое решение в моей жизни. Оставить Айлирану в руках врага, чтобы выжить самому. Выжить и прийти за ней. Развернувшись, я вырвал веревки из еще слабых рук альв и бросился к обрыву. Прыгнул вперед, утянув за собой несколько врагов, попытавшихся меня остановить.
Ветер бил в лицо, трепал волосы. Гармонты не боятся высоты, наши дети начинают летать даже раньше, чем научатся твердо стоять на ногах. А сегодня я впервые столкнулся с ситуацией, когда высота может убить. Сегодня я прыгнул в неизвестность, как обычный человек. Но смерть в планы не входила. Когда на пути остался один враг, я обязан был выжить. Айлирана ждет меня, и нельзя ее подвести.
Крыльев нет, но магия гармонтов осталась. Огромных трудов стоило воссоздать каменную броню, повторяющую их очертания. Ветер ударил в них, приостанавливая падение и направляя меня в нужную сторону. Пара мгновений, пока каменная крошка рассыплется, но это уже много. И так несколько раз, попытка за попыткой, направляя себя к стремительно приближающейся реке. Пока я не влетел в кроны деревьев. Броня зацепилась за ветки, гася скорость падения.
Удар о воду оглушил, даже несмотря на то, что удалось снизить скорость. Холод и невесомость охватили тело, принося некоторое облегчение ранам. Несколько мгновений я плыл, не совсем осознавая, что происходит. А стоило вдохнуть, как в нос и рот попала вода. Тогда и очнулся, на чистом упрямстве и силе воли погреб наверх. На берег вылез уже ползком, почти не видя ничего перед глазами. Бой, потеря крови и использование магии без крыльев исчерпали меня.
Кажется, я потерял сознание. Потому что, когда открыл глаза, было уже темно. Я так и лежал на берегу реки. И только то, что кровь запеклась на ранах, спасло меня от смерти от кровопотери. А еще было невероятно холодно. Странное ощущение, ведь крылья никогда не давали замерзнуть. Приподнявшись, я размотал остатки веревок, вырвав несколько оставшихся крюков. Похоже, когда проявила силу проклятая кровь, она расплавила и металл, избавив меня от большинства крюков.
