Жалящий, жадный поцелуй должен был доказать Машке, что все происходящее с Алеком – не норма, не стандарт, не шаблон. И что у Фальковского срывает крышу от одного лишь вида красивого личика, запаха нежного парфюма, звука голоса Марьяны Тахировой.
Алек отстранился, когда стало нестерпимо сложно держать себя в руках. Когда оставалась секунда до того, как его ладони нырнут под платье и доберутся до заветной цели.
Отстранился и победоносно усмехнулся. Взгляд у Марьяши был осоловевшим. Поплыла девочка от эмоций, он видел это. Вот только не было удовлетворения. Алеку было мало. Да и слова, сказанные Марьяной, грохотали в ушах и больно жалили под ребра.
– В одном, Марьяша, ты права. Все действительно сложно. Нам нужно поговорить. Сегодня. В том клубе. Не придешь, сам тебя найду, – проговорил Алек девушке на ухо, касаясь губами нежной мочки.
Рваное девичье дыхание ласкало слух. Сложно было разжать руки, но пора уходить.
Алек шагнул назад. С трудом. Сдерживая себя. Стараясь не рвануть обратно.
– Ты псих, – потерянно прошептала Марьяна, качая головой.
– Я знаю, где ты живешь, Марьяша, – напомнил Алек. – Не придешь ты. Приду я.
– Думаешь развязать войну между кланами из-за ерунды? Тебе не хватает девушек, Фальковский? Зачем тебе я? – эти вопросы Марьяна задала, отвернувшись от собеседника.
Алек думал всего мгновение. Да даже скорее не думал, а подбирал правильные слова. Ответ он уже давно принял. Как и всю ситуацию. Осталось убедить и Марьяну.
– Ты особенная, Марьяша, – негромко пробормотал Алек и вышел через потайной ход.
Маша смотрела на бежевое полотно, за которым скрылся мужчина.
Это же… Невероятно просто… Немыслимо… А он реальный псих!
Тахирова смотрела в зеркальное отражение. И что теперь делать? О чем Фальковский хочет с ней поговорить? Да и будут ли они говорить, оставшись наедине? Он же обладает каким-то гипнотическим даром. Воздействует на нее так, что Машка обо всем напрочь забывает. Даже свое имя! Какие уж здесь разговоры….
Сколько раз они встречались? Три? Четыре? И сколько раз их встречи прошли без поцелуев? Катастрофа! Конец света! Апокалипсис! Понятно, почему Алек так наседает. Наверняка считает ее легкодоступной! Вертихвосткой! Считает, что она со всеми… вот так?! Будто она каждому встречному позволяет влезть в ее трусы?!
– Черт бы тебя побрал, Саша! – простонала Марьяна, а потом осознала, что в мыслях уже отыскала то самое заветное обращение к этому мужчине.
Фальковский был прав. Алек – не нравится ей. А вот Саша… Ближе, роднее, ласковее.
И через секунду на телефон прилетело сообщение. Два слова, но Машке захотелось стукнуть Фальковского чем-то тяжелым.
«Мне нравится!»
Так он написал. Значит, не успел уйти. Так и стоял там, за резной панелью? Все слышал?
Маша не стала выяснять. Просто вышла из уборной и вернулась в сопровождении охраны в зал. А вот Алек в своей ложе так и не появился. И представление Марьяна досматривала в кругу семьи.
– Все в порядке? – негромко уточнила мама, когда Маша первой подскочила со своего места, стоило занавесу опуститься.
Марьяна никогда не врала родителям, особенно маме. Но сегодня сделала это.
– Да, мам, все чудесно, – натянуто улыбнулась девушка.
Анна Тахирова кивнула, но от проницательного материнского взгляда ничего не укрылось. Ни растерянный и задумчивый взгляд дочери, ни слегка смазанная помада на губах, ни исчезновение странного молодого мужчины, который первую половину спектакля не сводил взгляда с Марьяны, ни недовольства мужа и сына, которое проявилось еще там, в фойе. Словом, Анной Тахировой ничто не осталось незамеченным.
Марьяна ждала. Пусть сама же и опаздывала к назначенному времени. Но ждала, да. Парадокс какой-то. Нарочно оттягивала момент, когда войдет в клуб. И ждала встречи.
Прошло три с половиной часа с тех пор, как Тахировы вышли из театра. За это время девушка многое для себя решила. Продумала стратегию. Набросала план. А главное – пришла к выводу, что клин нужно выбивать клином.
Вернее, странное и необъяснимое влечение к взрослому, суровому, малознакомому мужчине нужно преодолевать путем исключения. И поскольку Маша понимала, что замену Фальковскому искать не стоит, значит, нужно пережить и смириться. Вернее, нужно дать Саше то, что он хочет. Да и сама Маша тоже этого, как выяснилось, хочет. А после – они разбегутся по своим жизням. Вполне возможно, что случайно встретятся, как-нибудь, где-нибудь. Улыбнуться друг другу. Сделают вид, будто незнакомы.
Тахирова понимала, что будет сложно. Ведь впервые с ней такое. Настолько сильно и серьезно. Просто не с тем человеком. А потому, как только… ну… когда они… когда у них случится секс, все пройдет. Не исключено, что Александр и сам разочаруется и перестанет ее преследовать. У нее ведь опыта нет. Не сможет Марьяна конкурировать с опытными женщинами, которых у Фальковского был целый батальон.
– Дура! – прошептала Маша вполголоса и одернула короткую юбку.
Девушка сидела в машине, ждала, когда Дмитрий и водитель подберут подходящее место для парковки. И не торопилась выходить из салона.
