Жанна впоследствии ворчала, что Кирилл нисколько не скрывал, что главный интерес он испытывал не к ней, а к Миле. Мог бы и попритворяться немного, чтобы поднять дух выздоравливающей.
Однажды в выходной он привез какую-то особенную трость, сказал, что она сделана из прочного и в то же время легкого дерева из Таиланда. «Хватит на костылях ковылять, переходи на эту трость». И хотя отбросить костыли еще было рано, подруги восхитились.
Кирилл стоял перед ними в белоснежной футболке и светлых льняных брюках. Его серые глаза улыбались Жанне, сидящей в кресле-коляске, и Миле, готовой увезти подругу на процедуры.
Обе радовались его приходу, хотя должны были бы привыкнуть к его посещениям. Подошла медсестра и увезла Жанну к тренеру по разработке подвижности ног.
Кирилл попросил Милу остаться с ним.
— Посиди со мной. Ты постоянно находишь другие дела, когда я здесь, почему бы иногда не посвятить это время только мне.
— Кирилл, ты ведь приезжаешь проведать Жанну.
Он признался:
— Как ты поняла, я приезжаю не только поэтому.
— Почему, Кирилл? Почему ты изменил свое решение больше не видеться со мной? Сказал ведь, что нужды в этом нет.
— Я не знал, что ты приедешь в Москву. Из родного города уезжал, что больше никогда не возвращаться. И не тянет туда.
— Понятно.
— Что тебе понятно?
— Надоели твои отговорки. Ты не говоришь о причинах, почему вдруг у тебя возникла, появилась нужда в наших встречах. Так же быстро она может исчезнуть. Не правда ли?
— Не знаю.
— А я знаю. Нужды больше не будет, когда мы с Жанной покинем Москву. Это будет скоро, когда закончатся деньги.
Он молчал, задумчиво разглядывая знакомый пейзаж: соседнюю скамейку, деревья и кустарники в саду, дорожку, ведущую с больничный корпус. Произнес уже услышанную когда-то фразу.
— Поживем, увидим.
Так случилось, что через несколько дней произошло событие, которое вернуло их обоих к этому разговору. Вечером хозяйка хостела дала Миле конверт и сказала, что его принес курьер. Письмо было без обратного адреса и с уведомлением.
Мила раскрыла конверт и прочитала письмо. Две фразы крупными буквами, как будто писал школьник от руки:
«Твоему брату грозит лишение жизни через самоповешение. Если ты, Мила Строгова, не будешь выполнять договор». Подписи не было.
Сначала она ужаснулась. Особенно первая фраза ошеломляла. Потом решила, что это какой-то дурацкий розыгрыш. Прошло еще несколько минут, чтобы подумать по поводу второй фразы: о каком вообще договоре идет речь?
После звонков брату, на которые он не отвечал, спала плохо. Утром поспешила на работу и показала Жанне письмо-записку. Та тоже ничего не поняла. «Какой договор, вспомни!» — приказала она. Мила только плечами пожала и развела руками.
Еле дождалась вечера, чтобы показать ужасное письмо Кириллу. Он недоуменно смотрел то на листок бумаги, то на нее. С каким-то отрешенным видом задумчиво произнес:
— Что ж, Мила… Тебе надо возвращаться домой, — дальше он говорил уже деловым тоном. — Давай, завтра я куплю тебе билет на вечерний поезд. О Жанне не беспокойся. Ты говорила, что деньги на лечение еще есть. Как только ей станет лучше, я найду возможность отправить и ее вслед за тобой.
— Угроза в письме как-то связана с делами брата. Там может быть все, что угодно. Но о каком договоре идет речь, непонятно. Может быть, позвонить Мите? Что-нибудь посоветует…
— Нет, обсудите ситуацию по приезду. Теперь же собирайся. Завтра с утра оформи увольнение. А мне надо вернуться в офис. Сделать пару звонков.
Он заторопился и ушел.
Мила сказала Жанне, обсуждая совет Кирилла:
— Хватит! Нагостились! Пора и честь знать! Оставила брата одного так надолго. Почему он не отвечает? Как бы мне не опоздать!
— Обратись к Мите. Он обязательно тебе поможет все выяснить.
— Ты оставайся и не беспокойся за меня. А если соберешься домой раньше, чем я разберусь с делами и вернусь, то Кирилл все сделает: посадит тебя на поезд, а я встречу.
— И как жить будем?
— Да ладно, что об этом сейчас думать! Крыша над головой у нас есть, — она вернулась к больной теме. — Хоть бы с Димкой все было в порядке.
Утром приехал Кирилл. Вызвал ее на крыльцо корпуса и передал приобретенный билет. Сказал, что переговорил с Корейцем. Мила с надеждой спросила, сможет ли он приехать вместе с Жанной. На что он резко ответил:
— У меня нет особого желания да и возможности возвращаться в родной город в ближайшее время.
Она вздохнула, лучше бы не спрашивала.
Он смягчился и добавил:
— Я приду на вокзал проводить тебя. Может быть, будут новости от Корейца, и я смогу рассказать, о каком договоре писал аноним. Что он имел в виду.
Эти его слова неприятно поразили Милу. Глядя вслед удаляющемуся Кириллу, она поняла: он знает больше, чем содержалось в послании для нее. Вполне вероятно, что и писали-то, в первую очередь, для него.
Кирилл сдержал обещание проводить Милу. Он отвез ее на вокзал. Вместе нашли купе, он устроил ее чемодан. Они вышли на перрон.
