Мила накинула теплую куртку, закуталась в шарф и отправилась на поиски. С облегчением увидела в конце улицы две фигуры: хромающую подругу и поддерживающего ее за локоть мужчину.
Это был Кирилл.
Остановилась и дождалась, когда парочка приблизится. Жанна широко улыбалась. Кирилл смотрел на Милу со странным выражением. Не знал, чего от нее ожидать.
Сам заявился и без предупреждения! Мила недоумевающе уставилась на него.
Но как же он хорош! И отросшая шевелюра под бейсболкой, и необычайно привлекательное лицо с серыми глазами, и все остальное — все было ей по нраву и заставляло колотиться сердце сильнее.
— Привет! Откуда это ты появился?!
Кирилл улыбнулся и спросил в ответ:
— Будем обниматься?
— Это вовсе необязательно!
Кирилл не обратил никакого внимания на ее слова и обнял ее. Как хорошо прижиматься к его широкой груди! Она подняла голову и встретила его серьезный взгляд.
Кто бы знал, как он дорог ей! Как она соскучилась по его присутствию рядом! Кирилл, ты здесь, и я могу тебя видеть и даже прикасаться!
Жанна, опираясь на трость, с одобрением наблюдала за их встречей.
— Ты же говорил, что тебя не тянет в родной город! — спросила Мила.
— Идем в дом, а то Жанна замерзла. Она ждала, пока я с трудом припарковался. Улицы этой большой деревни не рассчитаны на такое количество машин.
Они медленно поднимались по лестнице. Мила волновалась от его взглядов, случайных прикосновений. И весь вечер чувствовала, что с ее лица не сходит улыбка, видела и его волнение.
Конечно, он опять ничего не рассказал. Только коротко сообщил, что дела потребовали его немедленного приезда. Сказал, что рад встрече с обеими. На вопрос, надолго ли приехал, ответил, что еще не знает.
Жанна намеренно оставила их наедине, ушла на кухню, чтобы сварить кофе. Она всегда отдыхала после прогулок.
Оставшись наедине, Мила засмущалась. Кирилл поднял ее с дивана:
— Мила! Как я соскучился! — и он снова прижал ее к себе.
Мила пробормотала:
— Я тоже, — но тут же настроила его на другой лад, глядя в глаза, спросила. — И все-таки, что привело тебя сюда, к нам?
— Ты не веришь, что я мог приехать сюда, только потому, что соскучился? Если честно, то уже не мог ничем заниматься. И вот не выдержал, приехал. И не буду жалеть об этом.
Начались счастливые дни. Вернее, вечера. После работы Мила бегом бежала домой. Через три дня, уходя в гостиницу и прощаясь, он ее поцеловал. Стояли в коридоре и не могли друг от друга оторваться. Еще и еще целовал, шептал что-то ласковое, повторял ее имя. С трудом отнял руку от ее руки и ушел.
На другой день он встретил ее после работы. Повез ее на рынок на знакомой машине, на которой разъезжал когда-то с персональным водителем. Теперь сам сидел за рулем. Она любовалась его профилем, когда на перекрестке в их машину въехал грузовик, водитель которого не справился с управлением.
Наезд грузовика на машину, в которой ехали Мила и Кирилл, был кем-то подстроен, водителю удалось скрыться. Об этом сообщил следователь Никитин, пришедший в больницу, где они лежали с разными травмами.
Особенно пострадала Мила. Повредила шею, в результате чего отказали голосовые связки. И сложный перелом правой руки доставлял кучу неудобств. Кирилл отделался переломом двух ребер и легким сотрясением мозга.
Так война, объявленная Кириллу за его партнерство с Иваном Захаровым, вышла из тени и приобрела откровенно криминальный характер. Они выяснили у следователя, что поймать за руку и обвинить главного заказчика будет сложно.
Кирилл навещал Милу каждый день после выписки из больницы. Подолгу сидел у ее кровати. Ее очень трогала его забота. Но больше всего ей нужна была помощь Жанны. Подруга помогала аккуратно помыться в ванной, не задевая гипсового воротника на шее, переодеться.
Кирилл пытался помочь в готовке и уборке, но Жанна прогоняла его, заставляла развлекать Милу.
При взгляде на ее родинку, Кирилла подмывало рассказать о том, как они впервые встретились в юности. Но что-то его сдерживало, когда он нежно гладил Милу по щеке, волосам.
Боялся, что она удивится и не вспомнит этого эпизода.
Это и понятно: на тот момент она была девчонкой. Не зря говорят, что память девичья слаба. Да и в темноте вряд ли она его хорошо разглядела.
Мила не могла говорить, вместо слов выходили неразборчивые хрипы. Поэтому ей приходилось писать левой рукой. Поначалу это было непривычно и неудобно. Она страдальчески морщилась, чуть не плача, когда не удавалось донести до близких свои пожелания и вопросы.
Кирилл пытался развеселить ее, много шутил, например, в шутку отбирал у нее карандаш и вслед за ее корявой записью писал слова признания в любви. Ее каракули рядом с четким почерком Кирилла заставляли сердиться на себя. Но зато потом, когда он уходил, она с радостью и волнением перечитывала все, что он написал.
Кирилл понимал, что сейчас лучше было не расстраивать ее. Он был убежден, что плохие новости могут отрицательно сказаться на ее выздоровлении.
