Могу сказать, в оправдание мальчику, у него не было выхода. Но, такое оправдание не особо сгодиться тем, на кого стал охотиться волк. Вначале волку все это нравилось, ему казалось, что он сильный, умный, хитрый. Он ошибся. Так сильно ошибся, что в одночасье решил все исправить, вернуться назад. Забыл об одном — в одну реку, дважды не войдешь. А когда понял такую простую истину, на пути волка опять встал человек. и волк схватился за человека, как за спасательный круг. В этому моменту, волк уже лишился рассудка и ему было нечего терять. Зато волку хотелось кого-то обвинить в своих бедах и он нашел кого. людей, которые настолько слабые и безвольные, что позволили мальчику превратиться в волка. И он пообещал отомстить людям. Пока месть удается. Вот такая история.
Я замолчала и посмотрела на Грина. Все время, пока я рассказывала, глаза так и не решилась поднять от своих колен. И только поняв, что Грин не собирается ничего говорить, я посмотрела на него. Парень сидел с закрытыми глазами и казалось, что он спит. Но, вот Грин, открыл глаза и впившись в меня взглядом, начал задавать нелюбимые мной вопросы:
— «Человек» — это Кукловод? А мальчик? Кто он?
— Еще не догадался? Ну же, не разочаровывай меня, Грин — скрестила я руки на груди.
— Неужели… — понимание проскользнуло в глазах парня.
— Ага, именно он.
— Я не верю! Он самый нормальный среди нас! — покачал головой Грин — Он не мог…
— Я тебя умоляю, среди вас нет нормальных. А он просто идеально вписался в вашу компашку и потому, кроме тебя я никому не рассказала. Грин, ты же прекрасно знаешь, что Кукловод может сделать с человеком. Так, почему сейчас ты так уверен, что мальчик выдержал и не сломался? Давай, на чистоту. Если бы у меня были хоть какие-то доказательства, я бы уже давно общалась с полицией, а не с тобой. Поэтому требовать от меня подтверждений — бесполезно. Сам к нему приглядись. По-настоящему и все поймешь.
— Это просто не может быть правдой — если он продолжит так интенсивно качать головой боюсь она у него отвалиться.
— Сам подумай…
— А я, что по-твоему делаю! Черт! Это все из-за тебя!
— Помни, что тот мальчик думал точно также и к чему это его привело? Просто подумай пока. И вспомни Мину. Разве она заслужила то, что с ней сделали? Разве виновата она в том, что вы все такие загнанные крысы?
— А по-чьей вине? Хочешь, сказать, что я специально подкинул Кукловоду идею со звездами?! — табурет отлетел в сторону, Грин навис надо мной, вынуждая податься назад.
— Я не говорила этого…
— Но ты так думаешь! Вы все все так думаете! Уверены, что я убил Мину! Да, что вы понимаете? Что ты понимаешь?! Я никогда! Слышишь?! Никогда не хотел стать его ключом к новым убийствам! — Грин схватил меня за грудки, сжимая в кулаках мой свитер.
— Послушай, если бы я так думала, то никогда бы не стала тебе ни о чем рассказывать — мои нервы тоже стали сдавать.
Он сильнее, он в более выгодном положении. И если, нападет я не смогу дать ему отпор! Грин стискивает мой верх, его ноги между моими бедрами и к тому же, он полон ярости и ненависти.
— Хватит морочить мне голову! — послышался треск ткани.
Не знаю, что меня побудило это сделать. Но, в тот момент мне показалось, что это единственный способ. Я подалась вперед к Грину, обхватила руками его шею, благо поза позволяла и крепко прижала его голову, вместе, с все еще удерживающими меня ладонями, к своей груди.
Грин не сопротивлялся больше минуты, потом дернулся, но я крепко держала одной рукой его за шею, а другой гладила по голове, как маленького ребенка. Шептала какую-то утешающую чушь и в мгновение поняла, что целую его макушку. Он сейчас мне так напоминал Джулиана.
— Я ненавижу тебя — прохрипел Грин, а я почувствовала, как на свитере образуется влажное пятно от его слез. Господи! Он плакал!
— Правильно, ненавидь меня…
— Ты не понимаешь! Я ненавижу тебя потому, что знаю…
В голове пронеслась догадка. Он знает! Он видел это!
«— Прости — бормотала я, уже бессознательному телу мальчишки ударяя его в пятый раз шокером.
— Ты закончила, Детка? — с улыбкой в голосе спросил Людовик стоя в паре шагов от нас.
— Да… Пять раз.
— Иди ко мне — потребовал он.
И я пошла. Меня стиснули в руках. Людовик не умеет обнимать, он стискивает, он не целует — он душит. И он не любит — он насилует. Все, что делает Людовик — это причиняет боль. Это его кредо. Его фишка. Делать больно.
— Ты его убьешь? — с надеждой спросила я. С надеждой на отрицательный ответ.
— Конечно — и как всегда получила — положительный.
— А если я попрошу? — прижимаясь к нему всем телом, заглянула я в глаза Кукловоду.
— А ты просишь? — мягкая улыбка тронула губы Людовика.
— Да, я прошу…
Сильный удар по коленям, я упала на пол. У ног Людовиа.
— Ты неправильно просишь. Если хочешь, чтобы я что-то сделал для тебя, ты тоже должна сделать что-то для меня. Детка, это ведь наш уговор, помнишь? — гладя меня по волосам и дергая их печаткой на мизинце, нежно увещевал меня Людовик.
