Очевидно одно, что режим Кадырова может функционировать только при условии, что его будет деятельно поддерживать Кремль, такая поддержка, главным образом, может быть выражена в сверхдотациях Чечни. Однако, как только поступление финансовой помощи Чечне прекратится, Чечня погрузится в глубокий экономический и социальный кризис, что вызовет недовольство со стороны широких масс чеченского населения. Это недовольство будет моментально использовано радикально настроенными группами исламистов (пример — ваххабиты и другие сторонники «истинного ислама»), которые совершат переворот в Чечне, сместив президента Кадырова и его команду. Кадыров зависим от Кремля, а Кремлю нужен Кадыров — все это делает президента Чечни Кадырова преданным человеком Кремлевскому режиму. Ислам на Северном Кавказе является серьезным фактором этнокультурной идентификации, который формирует не только менталитет населения данного региона, но и проводит идентификацию общества на «свой и чужой». Ислам в Чечне стал не просто религиозным культом, он вошел в политику и является на сегодняшний день государственной идеологией Чечни. Предпринятые меры противостояния ваххабитам на Северном Кавказе дали формально положительный момент, но одинаковый подход ко всем ваххабитам, без учета уровня радикализма, думаю, больше объединил это течение ислама и загнал его в подолье, то есть — деятельность ваххабитов стала более конспиративной, а экстремистские взгляды в их среде стали преобладающими. Здесь мы говорим о том, что ваххабиты как течение после чеченской военной кампании в РФ не исчезли, но более маргинализовались, они сохранили свои организационные структуры, пребывающие в подпольном положении и финансирующийся из-за рубежа радикальными исламскими организациями и преступными сообществами. Большую обеспокоенность вызывает наличие трудовых мигрантов из Средней и Центральной Азии, воспитанных на традициях «истинного ислама» (салафийи), и крайне радикальных его формах — ваххабизме. Интеграция в наше общество трудовых мигрантов происходит, в подавляющем большинстве случаев, без принятия ими наших культурных ценностей, правил поведения в обществе, мигранты из зарубежной Азии держаться анклавами — именно они являются носителями исламской культуры в центральных областях нашей страны, или на наших родовых землях. Потому — именно этот контингент из Азии более всего подвержен радикальным взглядам, которые могут быть ими уже приобретены у себя на родине (отмечаю — Таджикистан и Узбекистан граничат с Афганистаном), или могут быть приобретенными здесь, в ходе идеологической обработки со стороны представителей подпольных радикальных исламских организаций. Отмечу также, что выходцы из Средней и Центральной Азии в РФ более легко впитывают радикальные исламистские взгляды в не мусульманском сообществе, так как радикальный ислам для них в христианском мире является связующим звеном с Родиной, или с понятными им культурными традициями. То есть, с одной стороны для них существует чуждое им православие, а с другой стороны ислам, пусть даже в радикальных формах, но относящийся к их родной культуре. Строительство исламских культовых сооружений в нашей стране для трудовых мигрантов из Средней и Центральной Азии в регионах проживания русского населения, являющегося по своему преимуществу — православным, является неуместным явлением на мой взгляд, и даже вредным, так как такое строительство осуществляется для тех мусульман, которые не придерживаются традиционного (российского) ислама, а вносят свои исламские традиции, более выраженные в идее «истинного ислама» — салафийи, нацеленного на изменение способа управления обществом, правовой системы нашей страны, и изменению обычных норм поведения в социуме.
