Начну с того, что интеллигент интеллигента узнает везде, их тянет к друг другу. Этот тип людей часто сбивается в группы, которые занимаются тем, что обсуждают какие-либо темы. Обычно, как правило, сами интеллигенты не способны к организации себя и все их сообщества более возникают естественно, и не от ума, а от какой-то могучей внутренней необходимости быть вместе. Высшее образование для этого типа людей совершенно не обязательно. Здесь важна способность муссировать определенную мысль, мять ее до невозможности, делить, резать ее на кусочки и снова их склеивать, а также владеть разного рода словесными оборотами, принятыми в этом сообществе. Но, интеллигент, даже начав какую-то тему, не в состоянии выделить сам предмет разговора, или же, правильнее сказать, дать точное определение вещам, о которых идет речь. Например, если они, интеллигенты, видят, предположим, слона, то они никогда его не назовут «животным, имеющим хобот, большие уши, длинные и толстые ноги и массивное туловище». Интеллигент не способен давать точные определения. Все будет совершенно по-другому. Так, один из них будет доказывать другому, что слон это и есть хобот, а другой интеллигент станет убеждать своего оппонента в том, что слон состоит из ушей. Но и это не все, ведь другая группа интеллигентов, принимающих участие в данной дискуссии, обязательно станет говорить не о хоботе и ушах слона, а о том, как же могут уши и хобот сами передвигаться, и не помогает ли слону в этом его анальное отверстие. В этом вот во всем и есть наш российский интеллигент. А что же говорили об интеллигенции наши предки? По этому поводу узнаем мнение филолога, переводчика, педагога, специалиста по сравнительно-историческому языкознанию Ивана Мокиевича Желтова, который в 1890 году в заметке: «Иноязычие в русском языке» писал следующее:
«Помимо бесчисленных глаголов иноземного происхождения с окончанием — ировать, наводнивших нашу повременную печать, особенно одолели и до тошноты опротивели слова: интеллигенция, интеллигентный и даже чудовищное имя существительное — интеллигент, как будто что-то особенно высокое и недосягаемое. Эти выражения обозначают действительно понятия новые, ибо интеллигенции и интеллигентов у нас прежде не бывало. У нас были «люди учёные», затем «люди образованные», наконец, хотя и «не учёные» и «не образованные», но все-таки «умные». Интеллигенция же и интеллигент не означают ни того, ни другого, ни третьего. Всякий недоучка, нахватавшийся новомодных оборотов и слов, зачастую даже и круглый дурак, затвердивший такие выражения, считается у нас интеллигентом, а совокупность их интеллигенцией».
