Александр Исаевич здесь же пишет и о том факте, что Казахстан составлен из Южной Сибири, Южного Приуралья, пустынных центральных земель, которые были преображены и восстроенны русскими людьми. Однако, русский националист, писатель и великий гуманист Солженицын пишет по поводу отделения Казахстана, включающего в себя земли освоенные русскими, так: — «коли они (казахи) захотят отделиться — то и с Богом». Здесь, в вышеуказанной фразе Солженицына, проявляется весь его человеческий характер, вся его могучая мудрость и гуманизм — он не хочет межнациональных распрей, он не желает войны народов, ему чужда сама мысль о пролитии крови, еще раз вдумайтесь в его фразу, прочувствуйте ее всем своим сердцем: — «коли они (казахи) захотят отделиться — то и с Богом».
Далее Соженицын отмечает, что за вычетом этих 12-ти советских республик СССР, только и останется то, что мы можем назвать Русь. Он, в частности, пишет, что «слово «русский» веками обнимало малороссов, великороссов и белорусов, или Россия — название с 18 века, или по верному смыслу теперь: Российский Союз».
То есть Солженицын говорит о создании Российского Союза. Логично предположить, что он имеет в виду все национальные образования РСФСР, которые получат статус Республик в новом государственном образовании, и будут объеденены в одно государство. Нужно здесь ясно понимать, что Александр Солженицын был сторонником свободного развития русского народа, а значит, он предполагал, что будет образована Русская республика в составе такого Российского Союза, или ряд Русских Республик в составе Союза.
К главе «Слово к Великороссам»
В начале статьи «Слово к Великороссам» Александр Солженицын приводит цитату Крыжановского, который отмечал следующее: — «Коренная Россия не располагает запасом культурных и нравственных сил для ассимиляции всех окраин. Это истощает русское национальное ядро».
По вышесказанному сам А.Солженицын высказывает на страницах своей главы мысль, что Крыжановский сказал это о России процветающей, богатой, а конец же советской эпохи характеризуется тем, что русский народ претерпел множественный геноцид и войны, которые унесли самый цвет русской нации в ходе естественного отбора. Здесь я отмечу, что такое утверждение Солженицына мы можем считать верным, так как в минуты опасности, из любого животного или человеческого сообщества выходят лучшие представители таких сообществ — самые сильные и самые умные, готовые защищать своих сородичей. Именно поэтому, в ходе естественного отбора всегда гибнут не только самые слабые, но и самые сильные — первыми принимающие удар противника. Естественный отбор, который претерпел русский народ в годы Первой мировой войны, гражданской войны, сталинских репрессий, войны в Китае, в Финляндии, в Отечественную войну 1941 — 45 годов, выбил из русского общества лучших его представителей. По данному поводу Солженицын прямо заявляет нам: —«А уж сегодня это звучит с тысячекратным смыслом: нет у нас сил на окраины, ни хозяйственных сил, ни духовных. Нет у нас сил на Империю! — и не надо, и свались она с наших плеч: она размозжает нас, и высасывает, и ускоряет нашу гибель».
А.Солженицын с тревогой смотрит на пробуждающееся национальное самосознание, он предостерегает русское общество от «пространнодержавного» мышления, от «имперского дурмана», который может быть перенят от коммунистов, и может вбирать в себя «дутый советский патриотизм». Он отмечает, что коммунисты, делая упор на вооружение СССР, совсем забыли о духовном и материальном благосостоянии своего народа. Солженицын выражает ту мысль, что советский патриотизм искривил сознание русского человека: — «зато большая страна, с нами везде считаются». Он приводит в пример Японию, которая, как он пишет, «отказавшись от международной миссии и от заманчивых политических авантюр сразу расцвела».
Писатель Солженицын предлагает выбрать нам между Империей, которая может погубить нас самих, и духовным — телесным спасением нашей нации. Он с горечью говорит:
«Все знают: растет наша смертность, и превышает рождения, — мы так исчезнем с Земли! Держать великую Империю — значит вымертвлять свой собственный народ. Зачем этот разнопестрый сплав? — чтобы русским потерять свое неповторимое лицо? Не к широте Державы мы должны стремиться, а к ясности нашего духа в остатке ее. Отделением двенадцати республик, этой кажущейся жертвой — Россия, напротив, освободит сама себя для драгоценного ВНУТРЕННЕГО развития, наконец обратит внимание и прилежание на саму себя. Да в нынешнем смешении — какая надежда и на сохранение, развитие русской культуры? все меньшая, все идет — в перемес и в перемол».
