Автор выражает такую мысль, что женщина должна вернуться в семью для полноценного воспитания подрастающего поколения, а мужчина должен иметь такой заработок чтобы его финансовых средств хватало на содержание всех членов его семьи. Однако, тут же Александр Солженицын оговаривается, что современная ситуация не располагает к тому, чтобы женщина могла бы не работать, так как в стране намечается высокая безработица.
(Я отвлекусь, и скажу, что читая Солженицына «Как обустроить Россию», и сравнивая его мысли с современным состоянием дел в нашей стране, прихожу к удручающему выводу — кризис у нас сменяется другим кризисом, и не видно конца всем этим изменениям в их уродливых формах).
Разговор в главе идет и о школьном образовании. Так, автор пишет, что за 70 лет советской власти школа редко выпускала знающих людей а если и выпускала, то только с частичными знаниями предметов. Солженицын пишет, что новому провинциальному Ломоносову у нас не пробиться.
Так, Солженицын пишет, что школа наша давно плохо учит и дурно воспитывает молодежь, и недопустимо потому, чтобы должность классного руководителя была почти не оплачиваемым бременем на шее учителя.
Также, отмечается, что учебная литература по гуманитарным предметам обречена на переработку или уничтожение, кроме того — Солженицын выступает категорически против того, чтобы школьникам вдалбливали атеистические взгляды на жизнь.
Здесь, я думаю, Солженицын принципиально выступает против всякого навязывания школьнику идей происхождения мира — Солженицын стоит на позиции свободного выбора человека, человек сам решает то, каких представлений он должен придерживаться, это касается и атеизма, и религиозных учений.
А что же пишет Солженицын об самих учителях? Какое у него к ним отношение? А вот здесь и будут кстати слова самого Александра Исаевича:
«А начинать-то надо еще и не с детей — а с учителей, ведь мы их-то всех забросили за край прозябания, в нищету; из мужчин, кто мог, ушли с учительства на лучшие заработки. А ведь школьные учителя должны быть отборной частью нации, призванные к тому: им вручается все наше будущее. А — в каких институтах мы учили нынешних, и какой идеологической дребедени? Начинать менять, спасать истинные знания — надо с программ институтских».
Здесь же, Александр Солженицын отмечает, что не должно быть самоуправства в платных школах, которых стоит в скором времени ожидать множество — напоминаю дорогому читателю, что Солженицын писал свой труд еще во времена СССР, где еще не было платных школ и колледжей. Солженицын предлагает школьные учреждения поставить под контроль местного самоуправления — земских органов образования.
Солженицын с тревогой говорит о молодежи, которая растет если уж не в сторону преступности, то в сторону неосмысленного варварского подражания чему — то заманчивому и чужому.
Далее — «железный занавес» отгараживал советского человека от многих хороших вещей, например — от гражданской нестесненности, уважения к личности, разнообразия личной деятельности, от всеобщего благосостояния, от благотворительных движений. Но, здесь же и отмечается автором, что «тот «железный занавес» не доходил до самого-самого низу, и туда подтекала навозная жижа распущенной опустившейся «поп-масс-культуры», вульгарнейших мод и издержек публичности — и вот эти отбросы жадно впитывала наша обделенная молодежь: западная — дурит от сытости, а наша в нищете бездумно перехватывает их забавы. И наше нынешнее телевидение услужливо разносит те нечистые потоки по всей стране» («Как обустроить Россию — А.Солженицын).
Автор отмечает, что все возражения против вышеуказанного образа жизни, считались дремучим консерватизмом. Однако, в данном труде в отношении зарубежных информационных нечистот приводится опыт Израиля, в котором евреи заявили следующее: — «Ивритская культурная революция была совершена не для того, чтобы наша страна капитулировала перед американским культурным империализмом и его побочными продуктами», «западным интеллектуальным мусором».
К главе «Все ли дело в государственном строе»
«Приходится признать, что весь 20 век жестоко проигран нашей страной: достижения, о которых трубили, все — мнимые. Из цветущего состояния мы отброшены в полудикарство. Мы сидим на разорище. Сегодня у нас горячо обсуждается: какое государственное устройство нам отныне подходит, а какое нет — а этим, мол, все и решится. И еще: какая б новая хлесткая партия или «фронт» нас бы теперь повели куспехам» — так описывает эпоху заката советской системы Александр Солженицын.
Солженицын предлагает постепенно реформировать государственный аппарат управления, но он еще не знает в точности, с чего можно было бы эти реформы начать, потому — он очень осторожен в высказываниях по данному поводу. Но, Солженицын убежден в том, что просто необходимо расширять права местных властей, так как реформу по реконструкции власти необходимо начинать с низов.
