Я остановилась и посмотрела на Трэвиса. Наконец у меня появилась возможность как следует разглядеть его серый костюм и черные «конверсы». Встретив мой оценивающий взгляд, он улыбнулся. Я сделала шаг вперед, потом еще один. Распорядитель церемонии жестом показал мне идти медленнее, но я не могла. Всем своим существом я стремилась находиться рядом с Трэвисом, больше чем когда-либо прежде. Наверняка он испытывал то же самое. Элвис не дошел и до половины, когда Трэвис не выдержал и двинулся нам навстречу. Я взяла его под руку.
— Э… я, вообще-то, должен передать ее тебе.
— Она и так моя, — ухмыльнулся Трэвис.
Я крепче сжала его руку, и мы прошли остаток пути вместе. Музыка стихла, и распорядитель кивнул нам.
— Трэвис… Эбби…
Шантилли взяла у меня из рук букет и встала рядом.
Наши сцепленные ладони дрожали. Мы оба были так взволнованы и счастливы, что не могли стоять спокойно.
Я действительно хотела выйти замуж за Трэвиса, но не могла унять дрожи в руках. Что именно нам говорили, я не запомнила. Как впрочем, ни лица мужчины, который вел церемонию, ни костюма, только низкий гнусавый голос с северо-восточным акцентом и руку Трэвиса, державшую мою.
— Птаха, взгляни на меня, — тихо проговорил Трэвис.
Я посмотрела на своего будущего мужа. Его глаза излучали искреннее обожание, в котором я почти тонула. Никто, даже Америка, моя лучшая подруга, не смотрел на меня с такой любовью. Трэвис расплылся в улыбке, я, наверное, тоже.
Пока распорядитель говорил, взгляд Трэвиса впитывал каждую деталь: мое лицо, прическу, платье… Он даже взглянул на туфли! Затем подался вперед — его губы замерли в нескольких дюймах от моей шеи — и втянул носом воздух.
Распорядитель замолчал.
— Хочу запомнить каждую мелочь, — сказал Трэвис.
Мужчина улыбнулся, кивнул и возобновил речь.
Вдруг нас ослепила вспышка. Трэвис обернулся к фотографу, потом посмотрел на меня. Наши лучезарные улыбки были словно отражением в зеркале. Мне было неважно, что выглядим мы совершенно нелепо. Мы словно собирались спрыгнуть с самой высокой горы в самую глубокую реку, впадающую в самый великолепный и устрашающий водопад, который выходит к самому восхитительному и потрясающему побережью во вселенной. На счет «десять».
— Истинный брак начинается задолго до свадьбы, — проговорил распорядитель. — А связанный с браком труд простирается намного дальше окончания церемонии. Короткое мгновение и росчерк пера — и вы официально связаны, но, чтобы сделать эти узы крепкими и нерушимыми, понадобятся любовь, преданность, прощение и готовность уступить. Эбби и Трэвис, думаю, вы показали нам, на что способна любовь в сложные минуты. Ваш вчерашний день стал тропой к этой часовне, а путешествие в совместное будущее будет светлее с каждым новым днем.
Трэвис прислонился щекой к моему виску. Я затрепетала, оттого что он всегда хочет прикасаться ко мне, где бы мы ни находились. Если бы я смогла крепко прижать его к себе и не прервать при этом церемонии, я бы так и поступила. И едва разбирала напутствие распорядителя.
От нас тоже требовалось что-то сказать. Я надела черное кольцо на палец Трэвиса, и он просиял.
— Этим кольцом я подтверждаю, что беру тебя в мужья, — сказала я, повторяя за распорядителем.
— Хороший выбор, — отметил Трэвис.
Когда настал его черед, он слегка замешкался, потом надел мне на палец два кольца: мое обручальное и простое золотое.
Мне хотелось как-то поблагодарить его, что он позаботился и купил мне классическое кольцо, но все это было слишком ново для меня. Чем больше мне хотелось запомнить каждый момент, тем быстрее проносилось время. Возможно, стоило прислушаться к списку обещаний, которые я давала, но для меня сейчас имел значение лишь голос Трэвиса.
— Черт побери, да! Согласен! — с улыбкой сказал он. — А еще обещаю больше не участвовать в боях, не напиваться, не играть в азартные игры и не размахивать кулаками в порыве гнева… и я больше никогда, слышишь, никогда не заставлю тебя снова плакать от грусти.
Когда пришла моя очередь, я помедлила.
— Прежде чем я дам какие-либо клятвы, хочу, чтобы ты знал: я ужасно упрямая. Ты уже понял, что со мной сложно, и ты тысячу раз повторял, что я действую тебе на нервы. Не сомневаюсь, что действовала на нервы и всем тем, кто наблюдал за нами эти несколько безумных месяцев, — своей нерешительностью и неуверенностью. Но если в мире и есть любовь, то это она. Сперва мы были друзьями и старались не влюбиться друг в друга, и все равно это произошло. Мне не нужна жизнь без тебя. Я вместе с тобой. Рядом. Возможно, с нашей стороны это всего лишь порыв и глупо жениться такими молодыми, зная друг друга всего полгода. Но пусть даже несчастье наше будет чудесным. Главное, что мы вместе.
— Как Джонни и Джун, — сказал Трэвис, и его глаза заискрились. — С этого момента все только начинается, и я буду боготворить каждую минуту.
— Согласны ли вы… — проговорил распорядитель.
— Согласна.
— Хорошо, — усмехнулся распорядитель. — Но я все же обязан сказать это.
— Я уже слышала, — сказала я, улыбаясь и не отрывая глаз от Трэвиса. — Мне не нужно повторять.
