Джаггер чертыхнулся про себя. Весь его богатый опыт, полученный в уличных схватках, говорил — опасайся узких мест, где нельзя развернуться. Он испытывал инстинктивную нелюбовь ко всяким закоулкам, а потому стремительно миновал и решетку, и шкаф. Снова прижался к стене, стиснув рукоятку «магнума».
Тишина впереди очень ему не нравилась. Он подождал немного, а потом, прижимаясь к стене, осторожно двинулся дальше, к самой камере облучения. Усилием воли подавляя страх, дошел до последнего поворота перед второй решеткой. Еще шаг — и он окажется прямо в камере.
И тут Джаггер вспомнил про зеркала.
Он, конечно, видел их, пока шел сюда, но заглянуть в них как-то не пришло в голову. И если у его противника, который затаился сейчас в камере облучения, нервы были чуть покрепче, он мог все это время наблюдать за Джаггером в зеркалах. Да и сейчас наблюдал, пожалуй.
Джаггер резко пригнулся, чтобы оказаться ниже всех зеркал, и бросился за угол, в камеру облучения.
Она была пуста.
Шумно дыша, он прислонился к стене. И в тот самый момент, когда сообразил, какую сотворил глупость, услышал металлический лязг — это закрылся замок ближней решетки.
Джаггер подскочил к ней, рванул — но было поздно. Он успел увидеть, как за поворотом исчезает темный силуэт, вскинул «магнум» и дважды спустил курок. Темная фигура взмахнула руками и покачнулась, но все-таки скрылась за углом. Почти тотчас же щелкнул замок внешней решетки.
Джаггер сам забрался в западню, и западня захлопнулась. Он вспомнил про шкафчик для метелок, куда не заглянул, и в бессильном гневе, что так дешево дал себя купить, ударил кулаком по бетонной стене.
Тут раздался звук, от которого у него все похолодело внутри: негромкое жужжание электромотора, выдвигавшего в камеру источник излучения — кобальт-60. Не пройдет и нескольких секунд, как его тело будет пронизано смертоносными незримыми гамма-лучами.
Впервые с тех пор, как ему пришлось туго в Корее, он почувствовал, что пропал окончательно. Его бросило в холодный пот. Жужжание мотора стихло.
Вдруг Джаггер услышал, как снаружи его кто-то зовет по имени. Это был голос Брайони.
— Осторожно! — закричал он в ответ, на мгновение забыв, что сам в смертельной опасности. — Там кто-то есть!
Она опять крикнула что-то, но он не разобрал. Жужжание раздалось снова. Он понял, что это источник облучения возвращается на Прежнее место, за спасительные экраны. В замке дальней решетки повернулся ключ. Из-за поворота коридора появилась Брайони. Когда она подошла к ближней решетке и вставила в замок ключ, Джаггер просунул руки сквозь прутья и обхватил ее запястья. Она удивленно посмотрела на него.
Он не удержался и пошутил:
— Собственно, вы еще недостаточно взрослая, чтобы иметь свой ключ от моей квартирки.
— Ничего, я только что достигла совершеннолетия, — парировала она. Но голос ее дрожал.
Он погладил ее по щеке. Потом вдруг вспомнил, где до сих пор пребывает, и рявкнул:
— Черт возьми! Что вы стоите, как неживая? Пошевеливайтесь!
Она отомкнула решетку, стиснув зубы от обиды.
— Где он там, интересно? — спросил Джаггер. — Ведь я в кого-то, вроде, попал.
Брайони молча кивнула, повернулась и пошла по коридору. На полу, под щитом с лампочками и выключателями лежал тот третий мужчина, которого Джаггер видел накануне ночью: Зубы его были оскалены, остекленевшие глаза смотрели в пустоту. В углах рта выступила розовая пена. На полу уже натекла небольшая лужица темной крови.
Джаггер склонился над ним и пощупал пульс. Выпрямился, вытер носовым платком руку и сказал:
— Этот готов.
Только тут он обратил внимание, что все еще держит в руке пистолет. Опустил вниз флажок предохранителя и сунул оружие в кобуру под мышкой.
— Я же велел вам оставаться там, — сурово сказал он Брайони. Но тут же улыбнулся. — Как бы то ни было — спасибо, сокровище вы мое. И ключ от моей квартирки, если уж на то пошло, вы заслужили.
— Я не ваше сокровище… И ключа мне тоже не требуется.
Он взял ее под руку и повел в лабораторию.
— Ладно. Теперь выкладывайте все по порядку.
— А что тут выкладывать? Чисто женская интуиция: я знала, без меня вы наделаете глупостей. Миссис Абрахамс дала мне свою машину. Подумала, что я хочу съездить за своим чемоданом с платьями. В Хаутоне я увидела вашу «лотос-кортину», поняла, какой дорогой вы пошли в дом, и просто отправилась следом. А когда услышала выстрел, побежала.
— Самая большая глупость, которую только можно было сделать.
— Эта глупость и спасла вам жизнь.
Брайони с любопытством поглядела на него и осторожно прикоснулась к куртке в том месте, где была кобура.
— Я поняла, почему вы не захотели тогда, чтобы мы обращались в полицию. Надо было просто взять и сказать мне, кто вы… ну, кто вы на самом деле?
— Безмерно сожалею об этом, — ответил Джаггер, и нельзя было понять, что, собственно, имеется в виду.
— Но что нам делать с ним? — она указала в ту сторону, где остался лежать труп.
— А… Это пусть голова болит у его дружков, кто бы они там ни были.
